Книга Двадцать два несчастья. Том 12, страница 72 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

Буквально через пару минут мы остановились напротив ворот районной больницы и вошли внутрь со стороны поликлиники. Здание встретило нас привычной суетой и каким-то предновогодним оживлением поверх больничных запахов. Улыбчивая толстенькая нянечка, имени которой я не запомнил, при виде нас приветливо улыбнулась и весело сказала:

— С наступающим и вас!

— И вас с наступающим, — улыбнулся я в ответ.

Наиль не нашел в себе сил ответить, лишь вежливо кивнул. Он был на взводе, загодя готовясь к жесткому конфликту.

Мы прошли дальше по коридору и тут прямо напротив регистратуры обнаружили Ачикова, который стоял возле одной из медсестер и гневно отчитывал ее. При этом вокруг сгрудилось человек пять, от врачей до медсестер, и все понуро слушали, как Ачиков прилюдно распекает бедолагу.

Я встретился взглядом с Ларисой и Лидой, которые тоже присутствовали при этом.

— Здравствуйте, коллеги! — громко поздоровался я, прерывая словесную экзекуцию.

Ачиков на полуслове оборвался. И, увидев, что это мы, мгновенно вспыхнул:

— Что вы здесь делаете? — запинаясь, прошипел он.

— Да вот, Сергей Кузьмич, пришел поздравить вас всех с наступающим Новым годом, — доброжелательным голосом сказал я, вытащил из бокового кармана признание Ротозеева и помахал перед его носом, давая возможность рассмотреть почерк. — Вам Ротозеев, я надеюсь, уже звонил по этому поводу? Поздравил с наступающим Новым годом?

Ачиков как-то то ли квакнул, то ли хрюкнул, и по его лицу стало ясно: Ротозеев точно звонил.

Это было хорошо. И даже очень. Все же экономия времени.

— Тогда, я полагаю, вы прекрасно понимаете, зачем я здесь, — совершенно дружелюбно сказал я.

Но Ачиков моего дружелюбия не оценил. Он побелел, потом побагровел так, что я аж испугался: хватит его преждевременно удар, и я не смогу нормально обсудить его плохое поведение и наказание.

Народ тихо загалдел. Все стояли вокруг и не знали, куда деваться. Присутствующие поняли, что назревает нешуточный скандал, но как себя повести, не представляли. Зная мелочность и мстительный характер Ачикова, лучше всего было свалить и сделать вид, что ничего такого и не было, мол, «мы не при делах, ничего не знаем». Но Ачиков никого не отпускал — это раз, а любопытство не давало покоя — это два, и все дружно остались послушать. Более того, на шум начали подтягиваться и другие сотрудники райбольницы, и через минуту весь коридор был заполнен любопытствующими людьми в белых халатах.

— Ну что, Сергей Кузьмич, — лучезарно улыбаясь, обратился я к нему. — Как мы поступим?

— Сергей Николаевич, — угрюмо проворчал Ачиков и покаянно склонил голову, — я согласен, слегка погорячился, но вы меня поймите. — Он заискивающе улыбнулся. — Пришел новенький сотрудник и так лихо набирает обороты, мой конкурент. Я вас имею в виду. Вот я и испугался, ведь все в жизни бывает.

Народ еще пуще загалдел, а Ачиков пожал плечами и изобразил улыбку, но глаза при этом были холодными и злыми:

— Конечно, я попытался отстоять свое положение. Как сумел, так и попытался. Вы неплохой врач, хирург. Вот я, увы, не настолько хороший, все-таки я больше менеджер. Конечно, мне хотелось как-то… — забормотал он, и глаза его забегали.

— Извините, что вмешиваюсь, Сергей Кузьмич, но ваши действия как раз и не являются обычными офисными интригами. Они нарушают статью 152 ГК «защита чести, достоинства и репутации», — процедил Наиль, который все это время молчал и смотрел то на меня, то на Ачикова. — А также статью 128.1 УК РФ «Клевета». И это только навскидку. Так-то я еще с десяток статей найду, особенно если озвучить те, по которым Ротозеев признался. Тем более у нас есть доказательства и свидетели.