Книга Двадцать два несчастья. Том 9, страница 23 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— Зато закаляюсь, — сказал Елисей и попробовал улыбнуться. — Это опыт. Научный руководитель должен быть строгим, иначе какой из меня потом ученый. Так что я полностью одобряю методы Казимира Сигизмундовича.

Он задумчиво замолчал, будто сам не до конца верил в то, что произнес.

Сашка долил всем водки и сказал:

— Ну-у-у… За опыт!

Мы выпили, а я, поставив рюмку, сказал:

— Только, Елисей, это никакой не опыт. Опыт — это когда ты делаешь что-то по-другому и получаешь другой результат. А когда тебя жмут и ты терпишь — это привычка терпеть. Через год будешь терпеть еще лучше. Вопрос: зачем быть терпилой?

Леха перестал жевать сырную палочку и уставился на меня с полуоткрытым ртом. Елисей моргнул, и уши у него пошли от розового к темно-красному.

Сашка, до этого задумчиво двигавший по столу пивной бокал, вдруг поднял на меня глаза, и в них мелькнуло что-то похожее на интерес.

— А что делать-то? — тихо спросил Елисей.

— Для начала перестать называть это опытом, — ответил я. — Назови как есть: тебя используют. Лысоткин тебя использует. А дальше сам решишь.

За столом повисла тишина, в которой было слышно, как комментатор на экране радостно орет про заброшенную шайбу. Добавить мне было нечего, и я промолчал.

Елисей опустил глаза в рюмку, лицо его пошло пятнами. Леха наконец дожевал и ободряюще потрепал его по плечу.

Сашка откинулся на спинку стула и посмотрел на меня долго и оценивающе, как деловые люди смотрят на собеседника, прикидывая, серьезный перед ними человек или так, поболтать вышел. Видимо, решил, что серьезный, потому что едва заметно кивнул и допил пиво.

— Ладно, харэ тут кислячить! — Леха хлопнул ладонями по столу и подался вперед. — Пойдем в караоке, я знаю место тут недалеко на Маросейке, там по ночам вообще адский угар, ад и Израиль!

— В караоке? — переспросил Елисей с таким видом, будто ему предложили прыгнуть с парашютом.

— А поехали! — сказал уже поддатый Сашка.

Прозвучало это коротко и решительно. Я глянул на него и подумал, что в Чехии у него семья, бизнес и ответственность, а здесь, в полупустом московском пабе, можно просто быть Сашкой, который пьет водку с незнакомыми аспирантами и собирается петь всю ночь в караоке. А может, его еще и потянуло на приключения, что вполне вписывается в его характер.

— Тогда давай, Серега, закрывай счет! — потребовал Леха. — А в караоке уже мы с Елисеем, раз пошла такая пьянка!

Я подозвал официантку и попросил счет.

И мы поехали в караоке, пока даже не догадываясь, что готовит нам зимняя московская ночь.

В такси Леха сел впереди и сразу завел с водителем обстоятельный разговор про то, чего нам всем ждать от 2026 года, до которого оставалось всего ничего.

— Я вам так скажу, — рассудительно ответил водитель, не отрывая глаз от дороги. — Ничего хорошего ждать не надо. Тогда, если повезет, приятно удивитесь.

Леха счел это отличной жизненной философией и принялся развивать тему, а мы втроем устроились сзади, и Сашка оказался у окна. Он молча смотрел на проплывающие мимо московские улицы, и я тоже смотрел. По Маросейке я ходил сотни раз и сейчас узнавал каждый поворот.

В груди защемило от ностальгии по молодости и по прошлой жизни, но я отмел печаль. Не каждому дано начать жить заново, да еще и провести такой вечер с сыном!