Книга Двадцать два несчастья. Том 7, страница 15 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

Я принял решение и сказал:

— Да, я считаю, вы абсолютно правы, Полина Илларионовна. Давайте прямо завтра с утра, я как раз по графику в Морках, мы с вами сходим в отдел опеки и попечительства Управления образования и попробуем оформить документы на временную опеку на вас.

Фролова просияла и кивнула, а я с чувством глубокого удовлетворения пошел домой.

И да, дома, прямо на пороге, конечно же, опять стояла пресловутая трехлитровая банка с молоком от вечерней дойки. Записки на этот раз не было.

— Окак, — сказал я и оглянулся.

Но, конечно же, никого вокруг не увидел. Лишь побитый совместно Валерой и Пивасиком соседский петух ходил по двору слева и что-то там печально клевал.

— Ну ладно, спасибо! — крикнул я непонятно кому, подхватил банку, открыл дверь и вошел в дом.

— Ребятишки, молоко пришло! — объявил я.

Валера и Пивасик моментально прискакали ко мне, и я осторожно, чтобы не наступить на путающегося под ногами Валеру, прошел на кухню. Налил Валере свежего молока, налил и себе в стакан и поставил банку в холодильник. Там в холодильнике уже стояли две банки с молоком, в одной не было примерно половины, а во второй где-то на одну треть. И вот что я со всем этим добром буду делать?

Я подумал немного, а потом позвонил Серегиным родителям.

— Слушаю, Сережа, — сказал Николай Семенович, приняв вызов. — Как ты там, сынок?

— Я хорошо, — сказал я. — А у вас как дела?

— Да у нас все по-старому, живем потихоньку по-стариковски, — немного ворчливо рассмеялся он. — А так тоже все хорошо, не болеем, день до вечера.

— Вот и ладненько. Слушай, отец, а мать там где-то рядом есть?

— Да вот же она, сразу прибежала.

— А ты можешь передать ей трубку?

— Конечно, сынок, — немного удивленно сказал Николай Семенович.

В семье Сереги было принято, что на телефонные звонки обычно отвечает хозяин, Николай Семенович. Вера Андреевна редко пользовалась телефоном и еще реже принимала участие в таких вот семейных разговорах. Вообще, она была более молчаливая, чем супруг.

— Слушаю, сынок, у тебя случилось, может, что? — немного испуганным голосом сказала она.

— Да нет, мама. Я посоветоваться хочу, — торопливо сказал я. — Понимаешь, тут мне пациенты молоко носят. И вот уже три трехлитровые банки стоят в холодильнике. Я, конечно, пью и Валере даю, котенку, но это сколько? Стакан, два. И вот получается, что у меня на сегодняшний день примерно семь литров молока. Следующую банку, боюсь, ставить будет уже некуда. Да, оно разного срока годности, но, в принципе, все свежее. И вот скажи, мама, что мне с ним делать?

— Да, дела. Семь литров ты, конечно, не осилишь, — охнула Вера Андреевна, а потом сказала решительным голосом: — Ну, во-первых, то молоко, которое самое-самое давнее, поставь киснуть. Будет простокваша, а сверху снимешь сметану. Сметана, сам знаешь, лучше своя. А простоквашу будешь пить. А лучше поставь его все, пусть оно скисает. Потом, если не захочешь простокваши, сделаешь из него творог, и все будет хорошо. Еще и сыворотка отойдет. А это вообще очень полезная вещь.

— Отлично, — обрадовался я. — И творог, и простокваша действительно полезные.

Кисломолочка, между прочим, давно превратилась в довольно серьезную науку. Не только она, собственно, а все, что касается невероятного мира кишечной микробиоты. Возможно, я уже рассказывал, что, как выяснилось за последнюю пару десятилетий, она влияет не только на пищеварение, но и на иммунитет, уровень хронического воспаления и, как ни странно, даже на настроение, потому что через так называемую ось «кишечник — мозг» микробы подстегивают выработку «гормона счастья» серотонина и прочих нейромедиаторов.