Книга Двадцать два несчастья. Том 7, страница 14 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

Вместе с Валентиной Ивановной мы уговорили Борьку, чтобы он подождал со школой, и я взял его на руки и отправился обратно в больницу.

— Дядя доктол, это твоя такая машина? — радостно сказал Борька, когда я посадил его на заднее сиденье. — Детская?

— Да, это моя машина, — усмехнулся я. — У тебя тоже будет такая, но только когда вырастешь и будешь хорошо учиться, а для этого выздоровеешь, будешь хорошо кушать, слушаться докторов и не убегать из больницы. И вот когда ты станешь таким, как я, у тебя тоже будет такая машина.

— Будет, — уверенно сказал он. — Когда я выласту, я тозе буду доктолом. Как ты!

Когда я вернул Борьку обратно и вышел в коридор, там стояла Полина Фролова и переживала.

— Ох, я тут чуть с ума не сошла, — пожаловалась она мне, заламывая руки. — Ведь это я виновата, что ему одежду в тумбочке оставила.

— Да бросьте вы, — отмахнулся я. — Если бы вы ему куртку не оставили, он бы взял у этого Кириешки.

— Э-э, а, понятно, — сказала она. — Кирилл Скоробогатов — тот еще хулиган. Стопроцентно это он Борьку подговорил.

— Ну, не на плохое же подговорил, — засмеялся я. — Борька пошел в школу, решил учиться. Но ничего, был вовремя пойман и возвращен назад, так что будет дальше продолжать лечение.

— Ох, — покачала головой Фролова, — как жалко, такой хороший пацан. Вот толковый он, сразу видно. И как обратно его туда, в Чукшу, отдавать? Райка, говорят, совсем берега потеряла.

— Да, — вздохнул я. — Был сегодня у брата Венеры Эдуардовны дома. Он там целую оргию устроил, и Райка там тоже была. Витьку на пятнадцать суток закрыли, так она себе компанию по интересам нашла и собутыльников.

— Боже мой! — всплеснула руками Фролова. — А ведь такая нормальная женщина была, порядочная, исполнительная. А теперь все. Вот в пьянку ударилась и совсем другим человеком стала. Да, правильно еще моя бабка покойная говорила, если женщина начала пить, толку с нее больше не будет.

— Ну, мы это еще посмотрим, — упрямо сказал я. — Не верю я, что совсем ничего нельзя сделать. Будем пробовать разные методы.

— Но ведь Борьку ей сейчас нельзя отдавать, — опять повторила Фролова, глядя на меня и словно раздумывая. — И в детдом его если заберут, тоже жалко. Пацан какой хороший, пропадет же. Эх, была не была!

Она вдруг посмотрела на меня и выдала решительным голосом:

— Сергей Николаевич, вы можете пойти со мной в опеку и помочь, чтобы мне Борьку отдали на полгода?

— Как так? У вас же своих трое, — удивился я.

— Где трое, там и четверо, — махнула рукой Фролова. — Он будет с моим Андрюшкой дружить, и одеть его будет во что, и готовлю я всегда много. Кроватку у Геннадия вон временно возьму, его малой уже вырос. У меня и корова есть, так что не пропадем. Полгодика дома у меня пусть побудет. Если Райка возьмет себя в руки и станет нормальной бабой, то пускай обратно забирает, родная мать все-таки. А если нет, пусть у меня остается. Ради Бога, мне он не помешает.

Я задумался. А что, вариант с Фроловой, в принципе, очень даже хорош. Тем более и лишняя копейка за этого ребенка, которая будет идти в ее семью на прокорм всех, тоже не помешает. И самое главное, Борька среди ребятишек быстрее социализируется, а то он совсем замкнутый, слова сам не скажет, пока не спросишь. Кроме того, Андрюха учится в первом классе, а у Борьки как раз такая тяга к знаниям, пусть читает его книжки, слушает, как он дома делает домашние задания, может, какой-то толк и будет.