Книга Двадцать два несчастья. Том 7, страница 12 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

Захлебываясь рыданиями, Фролова рассказывала все это на одном дыхании.

— Это похвально, — вставил я, когда она сделала паузу.

— И вот я принесла эту одежку, померила все на Борьку. Там один только свитерок не подошел, маленький был, и колготки тоже, так я их обратно домой забрала, думаю, кому-то другому отдам. А остальное все собрала и положила ему в тумбочку. И ушла. А он, оказывается, оделся и вышел из палаты. Как-то получилось так, что дежурной на месте не оказалось, видимо, то ли в уборную отлучилась, то ли, может, еще куда. И он спокойно себе вышел из больницы, никто его даже не остановил. Куда он делся — непонятно. Бросились искать, обсмотрели всю больницу, двор, думали, может, играет во дворе. Нигде его нету. И что теперь делать, не знаю.

— Милицию подключили? — спросил я.

— Да, Лариса уже позвонила, едут, — пискнула Фролова. — Но я просто подумала: вы же с ним дружили, может, он к вам домой пошел?

— Может, — сказал я.

Но дома у меня никакого Борьки не было. Странно, почему я сразу поверил Фроловой? Ведь, в принципе, Борька даже не знал, где я живу, и как бы он мог найти меня? Заглянув в комнату, я обнаружил, что Валера спит, уютно свернувшись калачиком на моей кровати, а Пивасик в своем гнезде, то ли рассорились, то ли просто отдыхают по отдельности. Я торопливо бросил портфель с документами, сел в машину и поехал к больнице, на ходу раздумывая, где искать беглеца. В то, что он мог уйти далеко, я не верил, потому что слишком слаб и мал, как и в то, что его могли забрать, так как и Витек, и Райка находились в КПЗ у Стаса.

И тут на мой телефон снова раздался звонок. Я принял вызов, номер был неизвестный, звонила какая-то женщина, и голос ее был мне не знаком.

— Здравствуйте, Сергей Николаевич, — сказала она строгим, хорошо поставленным голосом, от которого сразу хотелось вытянуться по стойке смирно.

— Здравствуйте, — осторожно ответил я, — слушаю вас.

— Меня зовут Валентина Ивановна…

— Слушаю вас, Валентина Ивановна, — сказал я, недоумевая, кто же это.

— Я завуч моркинской школы, — сказала она и, судя по тому, что голос чуть потеплел, усмехнулась. — Вы Борю Богачева знаете?

— Борьку? — удивился я. — Конечно, а вы что, знаете, где он?

— Да вот он в школу к нам пришел и заявил, что хочет учиться. А уже все уроки давно закончились. И куда его девать? Не знает, откуда он, и адреса своего не знает, только сказал, что дядя доктор Епиходов — его друг. Так я вам сразу и позвонила.

— Сейчас буду, — сказал я, разворачивая машину. — На какой улице находится школа?

Мне продиктовали адрес, я забил его в навигатор, но тот, как обычно в этих чудных краях, не работал. Впрочем, я примерно помнил, где находится эта школа: издали видел, когда мы ехали к поселковому совету. Поэтому я немного поплутал, но потом все-таки подрулил туда, куда надо. Охранник меня пропустил, видимо, его заранее предупредили.

Я поднялся по гулким пустынным коридорам на второй этаж. Школа в Морках была хорошая, светлая, оборудованная по самому последнему слову. Как мне посоветовал охранник, я дошел до того класса, который был единственный открытый, и заглянул.

В классе у доски сидела женщина, довольно немолодая, полная, в строгом темно-синем платье с коричневой клеткой. Волосы ее были собраны в узел, а на носу сидели очки. Она посмотрела на меня вопросительно.