Книга Единство 1, страница 71 – Данияр Сугралинов

— Зоран… — почти шепотом проговорил Хаген.

— Считаю, что они должны знать, — невозмутимо и с вызовом ответил ему Савич. — Да, я рос в окружении великих людей, ставших отцами-основателями не только «Сноусторма», но и гражданской реформы. С малых лет все они — и мистер Хаген, и бабушка Йована, и дядя Слава, и дядя Мануэль, и конечно, куда же без него, дядя Ола — прочили мне великое будущее. «Тебе суждено изменить мир», — говорили они. «Твой дед — герой», — не уставала повторять бабушка. «От тебя будет зависеть судьба человечества», — твердил каждый. Представляете, в каких условиях я рос? А мне хотелось обычного детства!

— Зоран… — устало и очень тихо сказал Хаген. — Пожалуйста, не сейчас.

Украдкой я изучил лица остальных. Дениза и Гай Бэррон казались безмятежными, а вот остальные выглядели одновременно и заинтересованными, и чувствующими неловкость, как и я, словно мы стали свидетелями семейной разборки, грозящей перерасти в скандал с выбрасыванием грязного белья.

Чтобы оправиться от этого чувства, я начал думать. О чем говорит Зоран? Если отцы-основатели твердили ему о его великом будущем, значит ли это, что они увидели это будущее? Или все куда проще, и отцы-основатели просто говорили то, что обычно говорят родители своим детям? Или бабушки и дедушки — внукам?

— Закончив школу, я удрал от них всех, — продолжил рассказ Савич. — Мне не хотелось быть героем и спасать мир. Я хотел своей жизни, пусть обычной, негероической, но такой, где я бы сам принимал решения и нес ответственность за свои поступки… — Он тяжело вздохнул. — Я был еще ребенком, когда после очередного выговора от бабушки я наговорил ей много плохого. В том числе я сказал, что быстрее бы она умерла, может, тогда мне удастся делать, что хочется. После этой жуткой ссоры бабушка уехала на работу. Утром ее нашли мертвой там же.

— Я не понимаю, — вдруг заговорил Денис Каверин. — Зачем нам вся эта лирика, народ? Мало того, что мы собрались — подумайте только! — на космической яхте, так еще… Богом клянусь, никогда в такой чудной компании не бывал! Не нравится мне все это. Хотелось бы побыстрее понять, чего от меня хотят, и перейти к делу.

Хаген не ответил, Савич — тоже, и тогда вмешался Иен:

— Вы уж простите, мистер Савич, не хочу показаться бестактным, но вы уверены, что нам так уж необходимо знать? Уж слишком оно личное. Зачем?

— Потому что я вижу за этим столом еще одного мальчика, которому хотят поломать жизнь, — ответил Зоран и покосился на меня. Потом он хмуро взглянул на Майка и нехотя произнес: — Я останусь, дядя Майк. Останусь, потому что теперь и сам знаю: все, чего вы боитесь, не сказки и выдумки.

— Ты знаешь? — приятно удивился Хаген.

Зоран кивнул:

— Я подключился.

— У тебя получилось! — На лице Майка проявилось облегчение, но что именно удалось Зорану, ни тот, ни другой нам говорить не стали.

Я же внутренне собрался, ожидая, что Майк даст мне слово. Но он даже не посмотрел на меня и обратился ко всем:

— История, которой я собираюсь поделиться, настолько невероятна, что вам будет трудно поверить. Поэтому я помогу вам, продемонстрировав несколько своих способностей.

С этими словами он исчез, мгновенно растворившись в воздухе. Через секунду он появился за спиной Митчелла, но только для того, чтобы отобрать его планшет, швырнуть через комнату, исчезнуть и проявиться, поймав его с другой стороны стола за спиной Денизы Ле Бон. Отвесив челюсть, я осознал, что Майк Хаген только что использовал Ясность. Вот только происходило все в настоящем мире… Стоп… А в настоящем ли? Может, я все еще в коме, а мое сознание загрузили в виртуальный мир?