Книга Единство 1, страница 70 – Данияр Сугралинов

— Я не сомневаюсь в моральных качествах каждого из присутствующих. Доверьтесь моему чутью, мистер Митчелл, — сказал Хаген. — Но все же я предусмотрел риски. У нашей группы очень сильные и всемогущие недоброжелатели, которые способны на все. Поэтому… — Он показал на вход в комнату, и я увидел серебристую окантовку по краю дверной створки. Сейчас она светилась. — Режим избирательной зачистки воспоминаний активирован. Если кто-то откажется присоединиться к нашей группе, он забудет все, связанное с сидящими здесь и произошедшее в последние дни.

Это никто не прокомментировал, хотя даже у меня возникли как вопросы — а возможно ли подобное без каких-либо ментальных обручей и ручного копания в памяти? Насколько этично и допустимо такое вторжение в чужой разум? А что, если человек не хочет забывать?

— Прошу отнестись с пониманием, — мягко заговорил Хаген. — Это для вашей же безопасности. Если… кто-то, намного превосходящий могуществом даже меня… Да что там — каждого на Земле, вдруг заинтересуется вашей памятью, то лучше бы вам этих знаний не иметь.

Прозвучало зловеще. Кто-то, кто могущественнее Хагена и всех, кто на планете? Значит ли это, что речь о ком-то, кто… скажем так, не совсем человек? Я ощутил мурашки по коже и поежился.

— Не понимаю, о чем вы говорите, но останусь хотя бы ради того, чтобы узнать, — весело пробасил Октиус. — Мой ответ: я с вами.

Я распахнул глаза, осознавая, свидетелем какой сцены только что стал. Ну конечно! Октиус — давний коллега, и может быть, даже друг Хагена, а потому вряд ли так уж и сомневался. Скорее они разыграли эту сценку, чтобы ответить на вопросы, которые наверняка возникли у остальных. Но лично у меня вопросов стало еще больше, как и появилось понимание того, что я влип в нечто, намного более серьезное, чем все мои вчерашние проблемы.

Тем временем Хаген перевел взгляд на Восьмого — Зорана Савича. Когда мы с ним познакомились и решили двигать на фронтир вместе, он рассказывал мне, что работает над созданием нейроинтерфейса дополненной реальности, который позволит каждому видеть всю информацию, доступную в сети, без каких-либо гаджетов. Как бы нереалистично это ни звучало, разработками Зорана заинтересовались в «Сноусторме», а акции его «Первой Марсианской компании» уже торговались на бирже. По моему совету Эд вложил наши деньги в этот стартап.

— Зоран? — Хаген обратился к нему по имени — не так, как к другим.

Савич заговорил не сразу. Мне показалось, что он даже смутился, когда все мы посмотрели на него. В жизни он, конечно, оказался не таким могучим, как его паладин, но выглядел почти так же: серо-голубые глаза, русые волосы, вполне атлетичная фигура. Рукава серого поло обтягивали сильные руки, которые он положил на стол, сцепив пальцы. Судя по тому, как они побелели, он волновался. Опустив голову, Зоран помолчал еще с полминуты, и все терпеливо ждали, но когда вскинул голову, на его лице не было ни сомнений, ни волнения — как будто он принял очень важное решение.

Заглянув каждому в глаза, он сказал:

— Наверное, среди собравшихся я менее всех известен. Вы слышали мою фамилию — Савич. Да, Йована Савич — моя бабушка. Но я, очень на то надеюсь, здесь не поэтому. Я здесь, потому что мистер Хаген, которого знаю практически с пеленок, решил, что я могу быть полезен. И это меня смущает.