Книга Сбор урожая, страница 104 – Данияр Сугралинов, Денис Ратманов

Больше он ничего не обещал.

Я встал в шаге от стены, включил «Ветер» и отдал кольцу команду.

Хайруллин появился таким, каким исчез: вполоборота, с автоматом у бедра, доворачиваясь ко мне после удара, который принял его доспех. Я ударил «Нагибатором» по цевью снизу, автомат вылетел у него из рук, и я отшвырнул его ногой за спину, в снег, к ногам Виктора. Отойдя на два шага, я выключил «Ветер»: в ускорении он не разобрал бы ни слова.

Пальцы Хайруллина сжались на пустом месте, он довернулся до конца и уперся взглядом в меня, потом опустил глаза. У его ботинок лежали тринадцать тварей, и ближайшая смотрела на него, роняя слюну.

— Автомата нет, — сказал я. — Ты один, Хайруллин. Щит поднимешь — его снесут мгновенно. Помощника позовешь — он появится вот здесь, его сожрут раньше, чем он сообразит, что происходит. Сядь. Спиной к стене.

Он смотрел на тварей — видимо, считал их и прикидывал, как лучше дать стрекача. Я кивнул Кеме, и тот проявился сбоку от пленного, с «Граммофоном» на плече. Хайруллин дернулся к стене, не сводя глаз с зубастой морды. Кема молчал, и торопить пленного я не стал.

— Рокотов, — произнес он наконец с тем татарским выговором, который я помнил по автобазе, и сел, поглядывая на Виктора. — О, Старшой! Вот ты какой, северный олень.

С полминуты никто не говорил. Первым не выдержал Хайруллин:

— Я на дороге был. Заяц только что лег, Мендоса тебя морозил, купол рухнул… Где Мендоса? Он рядом стоял.

— Стоял, — согласился я. — Теперь лежит у мусорного бака. Я его добил.

— Сколько прошло времени? — спросил он, помолчав.

— Для тебя — нисколько, — ответил я. — Пока ты сидел в карманном измерении в стазисе, бой закончился. Если засуну тебя обратно, ты снова ничего не заметишь до следующего выхода.

Понял он быстро. Посмотрел на перстень, на свои пустые руки, на тварей.

— Значит, вот куда тогда делся китаец, — медленно произнес он. — Он не в тени прятался…

— Там хоть не холодно, — отозвался Ли Бо, выходя из тени.

— Сука, — устало выругался Хайруллин. — Я же турку говорил: тебе надо, ты и бери его живым. Анрил.

— Я слышал, — сказал я. — По рации Руиса.

Хайруллин усмехнулся: где остался Руис, он знал не хуже меня.

— Хватит обмениваться любезностями, — зло процедил Виктор и позвал: — Амината, иди сюда.

Амината вышла из-за угла — как черное пятно легло на снег.

Я и сам не собирался болтать с пленником попусту.

— Теперь слушай, — сказал я Хайруллину. — Урожай мне от тебя не нужен, иначе ты лежал бы рядом с Мендосой. Мне нужен человек из сетки, который лично говорил с Центром. Расскажешь, что вам приказали сегодня, кто приказывал и как этот человек выглядел. Соврешь — она почувствует. — Я кивнул на Аминату. — И тогда я Виктора не удержу.

Виктор за моей спиной не шевельнулся. Два его мордоворота не отсвечивали, только недоверчиво пялились на Кему. Хайруллин перевел взгляд на Виктора, потом на Аминату, привалившуюся к стене, потом обратно на меня.

— А мне за это что? — настороженно спросил он.

— Пока говоришь правду — живешь, — ответил я. — Выход я тебе обещать не буду, возможно, отсюда вообще нет выхода. Но снаружи до утра доживет не каждый, а в моем кольце ты не мерзнешь, не стареешь и не получаешь повреждений. И если Центру ты вдруг сильно понадобишься, я тебя обменяю на что-нибудь ценное.