Книга Кодекс Охотника # 47, страница 36 – Юрий Винокуров, Олег Сапфир

Я зашипел, потому что сила вошла в руку, но не осталась в ней. Её потянуло дальше, внутрь, к груди, туда, где в Океане Душ сидела Книга, и Книга приняла её так, как принимает воду сухая земля. Михаэль почувствовал это сразу и нахмурился. Убрал ладонь, посмотрел на руку, потом на меня, потом закрыл глаза и посмотрел глубже.

Он открыл глаза не сразу.

— Ты что, — сказал Михаэль медленно, — дурак, что ли?

— Миха…

— Нет. Нет, подожди. Я знал, что ты ненормальный. Я это знал давно, но не настолько же! — Он ткнул пальцем мне в грудь. — Ты что, реально ЕЁ съел?

Я ничего не ответил, потому что… ну а что тут ответишь?

На лице у моего приятеля сейчас было странное выражение, которого я у него ещё не видел. А знал-то я его дофига времени!

Из-за моей спины к нам подошёл Затупок. Лейка у него была сейчас полная, он тащил её, встав на задние лапы, двумя передними. Дотащил, поставил рядом, сел и посмотрел на меня задумчиво, как смотрят на человека, который точно знает ответ.

«А как ты думаешь,» — спросил он меня, — «Где для Чудо-Яблони найти чудо-удобрение?»

А ведь Михаэля некоторые боялись больше смерти! Теперь я лежал на скамейке и думал, что зря над ними смеялся.

Рука после его лечения работала прекрасно. Можно было сжать кулак, повертеть кистью и даже показать лекарю, что я думаю о его помощи. Для последнего хватало одного пальца. Среднего, ага.

Воспользоваться этим замечательным результатом мешало всё остальное тело. Оно почему-то умирало…

Впрочем, сперва я на Мишу даже не грешил. По привычке подумал, что он решил пошутить. У приятеля своеобразное чувство юмора, и далеко не всем удаётся оценить его с первого раза. Некоторые потом столетиями стараются больше не встречаться, лишь бы не видеть этих… шуток.

Помню, сидели мы с ним на одном приёме. Хорошо сидели, никого не трогали. Нас позвали в гости, мы пришли, а потом появился недавно возвысившийся Архимагистр Воздуха и решил, что это его вечер.

Как звали, уже не вспомню. Зато отлично помню, как он всем надоел.

Сильных гостей в зале он не обнаружил. Мы с Михаэлем на обозрение свои ауры не выставляли, остальные тоже вели себя прилично. Зато молодёжи хватало, её сюда привезли знакомиться и набираться ума. Вот воздушник и взялся за образование.

— Мне достаточно выдохнуть, — объявил он, подняв бокал. — Лезвия пройдут через весь зал. Вас на такие кусочки порежет, что лучшие некроманты потом не соберут.

Михаэль перестал тянуться за мясом и поднял голову. Я уже понял, что в процессе нашего ужина это чучело людей в покое не оставит.

Архимагистр ничего не заметил. Довольный собой, он принялся расспрашивать молодых об их успехах и наставниках. Ответов почти не слушал, зато одна девушка ему очень не понравилась. Вернее, её коса, спускавшаяся почти до колен.

Он взмахнул пальцами, и половина косы упала на пол.

Пока девушка пыталась понять, что случилось, тот остриг ещё двоих.

— Волосы ниже пояса — это пошлость, — объяснил он, оглядев свою работу. — В моём мире за такое презирают. Теперь у вас приемлемая длина.

Михаэль положил вилку.

Я на всякий случай придвинул блюдо с рёбрышками к себе. В этом зале оно нравилось мне больше всего, и потерять его из-за какого-то идиота было бы обидно.

У приятеля тем временем начали расти волосы. Сначала легли на плечи, потом спустились вдоль спины, и встал он уже с такой гривой, что пострадавшая девушка перестала плакать.