Онлайн книга «Кодекс Охотника # 47»
|
Лиза охнула, ахнула, попробовала подставить плечо, обожглась о мою ауру, отдёрнулась, выпустила свою защитную и всё же закинула мою здоровую руку на своё не по-женски сильное плечо, после чего решительно подвела меня к скамейке и усадила на неё. А потом встала рядом и продолжала смотреть на меня широко распахнутыми глазами. Она уже поняла, что лично она для моего лечения сделать не могла, и, кажется, от этого злилась на себя больше, чем на меня. Я тоже ничего не мог, что было обиднее. Не люблю чувствовать себя бесполезным. «Сажать надо,» — подергал меня за штанину Затупок. — «Срочно, корни сохнут.» Он взял саженец и пошёл через двор с видом существа, которое точно знает, куда идёт. Я знал этот двор до последнего камня, поэтому понял, куда он идёт, за пять шагов до того, как он остановился. Перед беседкой, перед моей любимой беседкой, где я пью кофе по утрам и обдумываю важные мысли, где проходят все важные разговоры этого дома, где… «Здесь,» — сообщил Затупок и ткнул лапой в середину беседки. «Ты серьёзно?» — я даже про руку забыл. — «Другого места нет? У меня земли вокруг дофига! У меня вон яблоневый сад! Выбери, блин, другое место!» «Здесь проходят силовые линии,» — медоед уселся на свою мохнатую задницу и глянул на меня как на ребёнка, которому объясняют, почему нельзя есть землю. — «Три сильные линии, и они пересекаются прямо здесь. Почва здесь также лучшая на всей усадьбе, я проверил, вода близко, солнце с утра. Для Чудо-Яблони лучшего места не придумаешь. Я думал, ты обрадуешься.» «Это моя любимая беседка!» «Была,» — пожал плечами Затупок. Я открыл рот, чтобы сказать что-нибудь весомое, и в этот момент под ногами дрогнула земля. И задрожала она от того, кто к нам сейчас приближался. Из-за казармы гвардейцев, пригибаясь под ветками, выходили каменные големы в мифриловой броне, Холодные Головы, в полном составе, и последним шёл Деган. — Брата-а-ан! — прогудел он, увидев медоеда, и медоед, скотина, ему кивнул. Они вернулись с испытания, сообразил я. Помогли этой мохнатой жопе и теперь стояли во дворе моей усадьбы с видом деревенских мужиков, которые готовы помочь по хозяйству. Деган оглядел беседку, оглядел саженец в руке у своего кореша, оглядел меня с моей поломанной рукой, и в его каменной голове, что-то щёлкнуло. — Поможем, — сказал он. Големы просто взяли беседку по периметру, прежде чем я хоть что-то успел сказать. Беседка затрещала, но не рассыпалась, Папа Дверь строил её на совесть. Они подняли её на вытянутых руках, пронесли через весь двор, очень торжественно и аккуратно, и опустили… на розы! — С-с-сука! — прошипел я, осознавая масштаб бедствия. Ведь это был розарий Ани. Она разбивала его собственными руками, знала каждый куст по имени, и в нём росли три сорта, выведенных лично для неё каким-то корейским гением за деньги, на которые можно было купить сам корейский полуостров. Беседка встала ровно. Розы под ней хрустнули. Я схватился за голову. Правой рукой, потому что левая не поднималась. Сидел, шипел от боли, держался за голову и думал, что вот теперь мне, гхм… не поздоровится, и не от Книги и не от Хроники. Аня вернётся, посмотрит на свой уничтоженный сад, и всё, что было до этого, покажется мне… жалкой фигней! «Отлично,» — сказал Затупок и начал копать. |