Онлайн книга «Война»
|
Именно тогда он в последний раз услышал своё полное имя: Волков Александр Иванович. Эти слова ещё долго звучали у него в голове, пока конвоиры выводили осуждённых из зала суда. Потом начался этап, пересыльные тюрьмы, товарные вагоны, лагерные бараки. Затем Колыма. И там уже никого не интересовало, кто ты такой и кем был на воле. Имя исчезло почти сразу, отчество — тоже. Остался лишь лагерный номер, который выкрикивал надзиратель во время ежедневных построений. — Заключённый номер… выйти из строя! — Заключённый номер… на работу! Будто человека больше не существовало. Осталась лишь учётная карточка, прикреплённая к лагерному делу. Лишь однажды, уже после невероятного побега через Берингов пролив, он снова услышал своё отчество. Это было в небольшой комнате на американской военной базе, где сотрудники ЦРУ по очереди беседовали с беглецами. Рядом сидел переводчик — русский эмигрант. — Александр Иванович, — вежливо произнёс он, — эти господа хотели бы уточнить несколько деталей вашего побега. От неожиданности молодой человек даже не сразу понял, что обращаются именно к нему. «Александр Иванович…» После лагерного номера эти два слова прозвучали почти непривычно. Потом началась совсем другая жизнь. Америка. Новые документы. Новая судьба. Вместо Александра Ивановича Волкова появился Алекс Вольф. Коротко, просто, по-американски. Без отчества — так было легче. Прошли годы. Он встретил замечательную русскую девушку, которая стала его женой. Только она называла его так, как когда-то дома: Саша… Сашенька… Потом появились дети, для них он стал просто папой. Дочь, если хотела что-нибудь выпросить, неизменно обращалась: — Папочка… Родились внуки, потом правнуки, для них он был просто дедушкой. Английский давно стал для детей родным языком, но дома неизменно звучала русская речь. Так захотели родители. Они считали, что человек, забывший язык своих предков, теряет часть собственной души. Шли годы, английское «Алекс» постепенно вытеснило русское имя Александр. Фамилия Вольф стала привычнее, чем Волков. Отчество исчезло совсем. Его никто не произносил. Да и кому оно было нужно в Америке? Казалось, обращение по имени-отчеству навсегда осталось где-то там — в далёком тысяча девятьсот пятьдесят третьем году, вместе с прокурором, судьёй, этапами и колымскими лагерями. Зато потом были десятки счастливых лет, прожитых уже под именем Алекса Вольфа. Поэтому, когда спустя много десятилетий совершенно незнакомый человек вдруг обратился к нему на чистом русском языке по имени-отчеству, он невольно вздрогнул. Словно кто-то одним этим обращением распахнул дверь, за которой семьдесят с лишним лет терпеливо ждало его прошлое… — Я узнал вас, вы тот самый русский целитель Сергей Лешанов, — тихо произнёс Александр Иванович, а потом улыбнулся и продолжил: — Работники Министерства иностранных дел России объяснили мне и дочери, что во время всей этой лечебной процедуры русский целитель будет находиться в соседнем помещении, и непосредственного контакта между ним и пациентом не произойдёт. Если не секрет, почему я удостоился такой чести и сейчас разговариваю с вами? — Александр Иванович, обычно всё примерно так и происходит, — с улыбкой ответил я, — в конце концов, человеку, заплатившему за своё лечение, а иногда и за омоложение, прямо скажем, немалые деньги, более важен результат этого процесса, а не общение с целителем. Но скажу вам откровенно — кроме указанных выше способностей я ещё могу читать мысли людей. Вот и узнал вашу биографию, в том числе теперь знаю наизусть ваш рассказ о том самом побеге из лагеря через Берингов пролив. И кстати, с вашим здоровьем теперь всё в порядке, так что можете смело подняться с кровати и расположиться в этом удобном кресле — мне кажется, что вам будет интересно услышать от меня то, что я хочу вам предложить. |