Книга Война, страница 90 – Евгений Соколов

Они поднялись со своих мест, с интересом глядя на бывшего или будущего (это смотря из какой реальности наблюдать) хозяина одной шестой части суши планеты Земля, а тот ленивым жестом руки, в которой держал курительную трубку, указал им на их кресла и снисходительно с небольшим грузинским акцентом произнёс:

— Садитесь, товарищи!

А спустя несколько секунд оптимистично добавил:

— Посидите пока!

Тогда император и его гость несколько секунд молча смотрели то друг на друга, то на меня, то на улыбающегося товарища Сталина, которого я, по его же просьбе, сделал очень похожим не на юного студента духовной академии, а на серьёзного государственного деятеля и вождя всего трудового народа, каким он был после Великой Отечественной войны. А потом все четверо одновременно громко засмеялись.

Александр Иванович на несколько минут потерял дар речи, он вновь и вновь мысленно прокручивал этот видеоролик, наконец, чуть осипшим голосом сказал:

— Сергей Николаевич, не знаю, как вы это сделали, но я прекрасно могу видеть и фотографии, и даже этот небольшой, но очень чёткий цветной фильм. К тому же мне откуда-то известно, что всё это происходило в конце XIX века, более того, я узнал всех действующих в нём лиц: и вас, и президента вашей страны, и императора России, и… Сталина.

Перед тем как произнести последнее слово, мой пациент чуть запнулся и даже изменился в лице.

— Александр Иванович, в конце вашей фразы вы хотели сказать: «кровавого Сталина», но в последний момент опустили первое из двух слов, — усмехнулся я, — и скажу откровенно, это даёт шанс на то, что когда-нибудь я познакомлю вас с Иосифом Виссарионовичем. Да, к Сталину по-разному относились те, кто жил в одно время с ним — кто-то его проклинал, кто-то боготворил, но в той реальности, куда я вас пригласил, Иосифу Джугашвили чуть более двадцати лет, и он учится в духовной академии. Тем не менее в этом молодом теле пребывает ментальная сущность того самого товарища Сталина, который покинул наш грешный мир в марте 1953 года, то есть спустя какие-то пару месяцев после вашего побега из СССР в США.

Пожилой человек опустил глаза и снова задумался на несколько минут. Я молча сидел в кресле и ждал. Наконец Александр Иванович посмотрел на меня, чуть виновато улыбнулся и громко произнёс:

— Сергей Николаевич, если вы когда-нибудь познакомите меня с Иосифом Виссарионовичем, я обязательно расскажу ему и о нечеловеческих условиях пребывания в лагере, и о побеге нашей группы, и о том, сколько людей погибло при этом. Но ни в чём упрекать его не стану! Поверьте, за те десятилетия, которые я прожил в штатах, все эти события не раз приходили в моих снах. Я много размышлял об этом и даже пытался представить, как бы сложилась моя жизнь, если бы мы не решились тогда на побег. Ведь всем известно, что вскоре после смерти Сталина начались массовые освобождения из тюрем и лагерей тех, кто был осуждён по политическим статьям, а также пересмотр дел и реабилитация многих незаконно осуждённых.

— Понимаю вас,Александр Иванович. Скажу больше — если бы вы дождались освобождения, то для вас лично сложилась бы совсем иная реальность и судьба. И в ней не было бы Соединённых Штатов Америки, вы не встретились бы с молодой американкой русского происхождения, у вас не родились бы дети, не появились бы внуки и правнуки. Да и не факт, что ТОТ Александр Волков дожил бы до такого преклонного возраста, как вы.