Книга Война, страница 83 – Евгений Соколов

Штурман остановился и обернулся назад. Позади была только сплошная белая пустота, берег Чукотки словно растворился в снегу вместе с их прошлым — лагерем, вышками, колючей проволокой и людьми, оставшимися прикрывать побег. Впереди — тоже ничего. Только лёд, ветер, серое небо и бесконечный холод Берингова пролива.

— Сколько прошли? — хрипло спросил Арсеньев.

Чернов посмотрел на компас, потом куда-то вдаль и таким же хриплым голосом ответил:

— Километров двадцать, может, чуть больше.

— Значит, половина?

— Примерно.

Вдруг Тимур Каримов испуганно поднял голову и крикнул:

— Тихо!

Все замерли. Сначала Волков ничего не услышал, но вскоре издалека донёсся гул авиационных моторов. Чернов резко развернулся на запад — в хмуром небе летели две маленькие точки. Поисковые самолёты.

— Ложись в снег! Быстро! — скомандовал штурман.

Они рухнули прямо на обледенелый наст. Два биплана с красными звёздами прошли низко над проливом, внимательно прочёсывая белую пустыню. Каждый лежал неподвижно, мысленно твердя себе: «Ты не человек. Ты кусок льда. Просто снег». Самолёты ушли дальше на восток. Гул начал стихать.

— Встаём! — коротко бросил Чернов, поднимаясь.

Они снова двинулись вперёд, но уже через полчаса самолёты вернулись назад. Потом ещё раз. Круг поиска неумолимо сжимался, теперь машины шли гораздо ниже. Их искали.

— Рано или поздно нас заметят, — обречённо выдохнул Арсеньев.

Но Чернов жёстко ответил:

— Значит, пойдём быстрее, нехер здесь рассиживаться!

Они почти бежали — насколько возможно бежать по льду, таща за собой ялики, гружённые мешками. Виктор Чернов шёл первым с палкой. Вдруг он резко замер и коротко бросил:

— Стойте!

Впереди лёд закончился — чёрная полынья тянулась поперёк пути широкой полосой метров в тридцать. Чернов хмуро констатировал, что обхода нет, открытая вода уходила в обе стороны. Пришлось с трудом спускать лодки на воду. Руки у всех мужчин дрожали от адского полярного холода и предельной усталости.

Чернов и Арсеньев первыми столкнули свой ялик в воду. За ними последовал второй ялик, Каримов и Волков тоже сели за вёсла. Штурман рявкнул:

— Быстрее гребите!

Все заработали вёслами изо всех сил. Александр старался не смотреть вниз — он понимал, что если ялик сейчас перевернётся, то хрен им кто поможет, в ледяной воде всё закончится за пару минут.

Кое-как переправились, а когда вышли на лёд, Лев Арсеньев тяжело выдохнул:

— Сколько ещё?

Чернов поднял бинокль, долго всматривался в белую линию горизонта и замер:

— Земля, парни!

На серой кромке горизонта едва заметно поднимались угрюмые скалы острова Ратманова — последний клочок земли СССР перед близкой Америкой.

Хрупкая надежда оживила людей, и они пошли быстрее. Именно в этот момент над проливом с нарастающим гулом опять появились поисковые самолёты. Один из пилотов засёк какое-то движение на ледовом поле. Бипланы качнули крыльями и заложили крутой разворот.

— К торосам! — заорал Чернов.

Впереди поднимались ледяные нагромождения — это было их единственное, хотя и призрачное укрытие.

Пулемёт ударил почти сразу. Очередь прошла справа, выбивая ледяную крошку, потом ещё одна. Каримов коротко вскрикнул и рухнул на колено. Волков почувствовал, как внутри всё оборвалось, но фельдшер сквозь зубы прохрипел, что живой. Арсеньев и Волков подхватили товарища под руки, а Чернов на чистом упрямстве тащил за собой обе лодки.