Книга 44–ая реинкарнация злодея, страница 91 – Алекс Го

Ян никогда прежде не чувствовал себя так, будто ему все по плечу. Он был во многом талантлив, но раньше еще ни разу не поднимался так высоко: стал лучшим учеником в ордене, побеждал на каждом турнире и прославился далеко за пределами Тяньшу.

Из-за этого он стал слишком самоуверенным и чуть не потерял самое важное, что у него было.

Из-за своей известности Хань Ян стал неплохо зарабатывать на творчестве. Живые картины были признаком высокого статуса их владельцев, поэтому аристократы с удовольствием их раскупали. Агрессивное творчество Яна многих отпугивало, поэтому он научился создавать более сдержанные полотна без рек крови и апокалиптических сюжетов. И через некоторое время у злодея было едва ли не столько же денег, как в те времена, когда он был главой небольшой секты. Поэтому Хань Ян захотел немного похвастаться богатством и сводить наставницу в лучшие столичные заведения. Они периодически совершали совместные путешествия "в поисках вдохновения" и во время очередного из них, Ян предложил сделать крюк и заехать в Юйцзин.

Поначалу все шло просто прекрасно. К тому же многие принимали его и наставницу за пару, к большому удовольствию злодея.

Благодаря ее манипуляциям с его лицом, Хань Ян выглядел немного старше своих восемнадцати и повсеместно приковывал к себе чужие взгляды. Он и раньше на внешность не жаловался, но теперь в буквальном смысле слова был живым шедевром. Поначалу это было весьма лестно, но порой чужое внимание становилось слишком навязчивым и раздражающим.

Они с наставницей прогуливались по живописным улочкам старого рынка, когда случайно оказались в толпе тетушек почтенного возраста. Кажется, в ближайшей лавке продавали какое-то средство для придания бодрости, поэтому оно пользовалось спросом у старшего поколения. И тетушки то ли не распознали, что он заклинатель, то ли просто проигнорировали, но стали нахваливать внешность Хань Яна и предлагать своих внучек или племянниц в качестве невест.

Толпа тетушек, напоминающая разгоряченный улей, бубнила и перебирала достоинства своих многочисленных родственниц. Воздух был густ от запахов сушеных трав, специй и навязчивых парфюмов. Хань Ян почувствовал, как у него начинала дергаться бровь от этого балагана. Он метнул взгляд в сторону Су Лили, которая, прикрыв лицо изящным веером, с явным удовольствием наблюдала за его мучениями.

Он уже собирался грубо прервать этот фарс и использовать Ци, чтобы мягко, но недвусмысленно оттеснить назойливых свах, как вдруг неподалеку раздались крики и топот ног. Из-за угла вырвался мальчишка лет десяти, не больше. Его одежда представляла собой жалкие лохмотья, а кожа была покрыта синяками и грязью в равной мере. За ним с криками гналась группа подростков постарше и даже несколько взрослых мужчин с ожесточенными, перекошенными злобой лицами.

— Держи его! Не дай уйти!

— Демон! Выродок! Глаза дьявольские!

Толпа тетушек мгновенно смолкла и расступилась. А мальчик, обессилев, споткнулся и рухнул на камни буквально в нескольких шагах от Хань Яна и Су Лили. Он поднял голову, и Хань Ян увидел его глаза. Они были светлыми, почти прозрачными, цвета размытого зимнего неба, лишенные всякой глубины, плоские и пронзительные одновременно. В них была пугающая, отрешенная ясность, будто он смотрел не на окружающий мир, а сквозь него, видя нечто, недоступное простым смертным.