Книга Повелитель Стихий. Том 2, страница 50 – Ярослав Сай, Ленивая Панда

— Наставник… а вам там как? Тепло?

— Восхитительно, — честно ответил я. — Заходи, тут на двоих хватит.

Тобиас сглотнул и отвернулся. Интересно, сколько он продержится?

Второй час наконец-то принёс дрожь. Сначала мелкую, затем крупную, волнами. Кожа посерела, на бровях и ресницах налип иней. Складки на теле ходили ходуном, а зубы громко стучали.

Но Тобиас даже не думал отступать, вновь удивляя меня своим упорством. На всякий случай достал из сознания одну из нитей и обернул вокруг запястья толстяка, проверяя пульс и общее состояние организма.

— Н-наставник… а д-для чег-го это в-всё… — наконец, толстяк дозрел до вопросов. «Быстро» он.

— Раньше надо было спрашивать, — пожал я плечами. — Отвечу уже, как закончишь.

Третий час превратил Тобиаса в памятник самому себе. Иней покрыл плечи и макушку сплошной коркой, у порток отросла бахрома из сосулек. Дрожь почти утихла. Вот это уже был плохой знак — тело сдавалось и переставало бороться. Пульс под нитью воли сделался редким и вязким, как остывающий кисель.

Уши, нос и пальцы прошли полную смену цветов, от ярко красных до мертвецки бледных. Без всяких сомнений Тобиас сейчас заполучил тяжелейшее обморожение, и обычными средствами его уже не вылечить. А если подождать еще немного, то и необычными тоже.

Так что достаточно.

Прихватив из артефактной кучки пузатый флакон с янтарной жидкостью, лечебный экстракт высшей очистки, в запасах Тобиаса таких нашлось целых три, я вышел из кокона. Мороз радостно вцепился в лицо, но я даже не поморщился — всё же родная стихия. Разжав ученику, почти превратившемуся в ледяную статую, стучащие зубы, я влил в него сразу полфлакона.

Экстракт сработал как надо. По серой коже прокатилась тёплая волна, иней потёк каплями. Глаза под белыми ресницами ожили и сфокусировались, на щёки пополз румянец. Высшая очистка оправдывала своё название: такой состав поднял бы на ноги и покойника.

— Учитель? — недоуменно прохрипел Тобиас, приходя в себя. — Но зачем? Я же ещё не закончил! Я могу продолжать!

— Нет. Точнее, продолжать может и можешь, но я решил тебя остановить.

— Значит… я молодец?..

— Одевайся, молодец. Быстро, пока заново замерзать не начал.

Пока толстяк путался в рукавах и наматывал шарф, я стоял рядом и молчал.

Ну надо же. Три часа. Тепличный маменькин сынок даже не пикнул, сидя полуголой жопой в сугробе непонятно ради чего. Имелась у толстяка, выходит, и сильная сторона. Ну либо же я переоцениваю его умственные способности, и он готов доверить свою жизнь в руки каждого первого встречного.

Надеюсь, это не так.

— Последнее упражнение, — вынырнул я из размышлений, когда Тобиас уже запахивал шубу. — Ударь в меня воплощением.

— Что⁈

— Ну воздухом. Любым воплощением, каким хочешь. Замерим результат.

— В вас⁈ Наставник, я отказываюсь! А вдруг я вас покалечу!

Трогательная забота. Особенно от человека, который буквально несколько минут назад по моей вине пытался превратиться в снеговика.

— Тобиас. Бей.

— Но…

— Или завтра вновь голодуха. И после завтра тоже.

Этот аргумент Тобиас воспринял. Набычившись, толстяк вскинул ладонь. Воздух между нами уплотнился и сорвался с места мутным сгустком.

Я принял воплощение нитью воли, растянув её небольшой невидимой сетью. Сгусток врезался в препятствие и растёкся по сторонам колючими вихрями. А я задумчиво пошевелил нитью, взвешивая остаток.