Книга Повелитель Стихий. Том 2, страница 32 – Ярослав Сай, Ленивая Панда

Написал ей ещё одно сообщение, что вернусь утром, и убрал телефон, не став ждать ответа.

Нужный адрес нашелся всего лишь в пяти минутах ходьбы от моего дома. Оно и понятно — весь центральный район собран в кучу, и приличные дома тут жмутся друг к дружке. Шёл я дворами, огибая патрули — во время ночной заварушки солдатам на глаза лучше было лишний раз не попадаться.

Дом номер восемь обнаружился за кованой оградой. Двухэтажный особняк с приятным тёплым светом в окнах первого этажа. До резиденции Ариэллы с её шпилями и парком ему было как мне до Третьей высоты, но на фоне соседей он смотрелся уверенно. Богато, однако без излишних крикливых замашек.

За пазухой завозились. Центурион высунул морду, обозрел ограду, втянул морозный воздух и нырнул обратно в тепло. Видимо, не нашел ничего интересного.

Дверь распахнулась раньше, чем я дотянулся до звонка. Пожилой слуга поклонился и посторонился:

— Господин Рей? Вас ожидают.

Райс встречала меня в холле. Я привык к чёрной форме и командирскому голосу, а тут по лестнице спускалась просто девушка: домашнее платье и распущенные рыжие волосы, стекающие по плечам. Из всего командирского осталась одна усмешка.

— Дошёл всё-таки, — она окинула меня взглядом. — А говорили, ночка выдалась тяжёлая.

— Врут, — пожал я плечами. — Ночь как ночь. Сирены, беготня. Всё как я люблю.

— Тогда прошу к столу, — Райс повела рукой в сторону распахнутых дверей, из-за которых пахло мясом и специями. — Ужин стынет.

— Ужин? — я покосился на окно, за которым ночь уже задумывалась о рассвете. — Смелое название.

— Поздний ужин, — невозмутимо поправилась она. — Очень поздний.

За пазухой снова завозились: на запах мяса Центурион среагировал куда живее, чем на мороз. Белая морда высунулась наружу и требовательно муркнула.

— А это ещё кто? — бровь Райс поползла вверх.

— Центурион. Боевая единица на довольствии, — я почесал барса за ухом. — Прошу любить. И не кормить с рук — испортит дисциплину.

— В моём доме дисциплину порчу только я, — Райс развернулась и бросила через плечо: — Миску ему поставят у камина.

Столовая оказалась под стать хозяйке — камин в полстены и тяжёлый стол, накрытый на двоих. Центурион мгновенно оценил обстановку, выкрутился у меня из-за пазухи и занял позицию у огня, ровно посередине между теплом и обещанной миской.

Вино Райс разливала сама, отослав слугу жестом.

Какое-то время мы просто ели. После ночной беготни аппетит у меня прорезался зверский, мясо оказалось выше всяких похвал, а вино тёмным и терпким. Со стороны камина доносилось урчание: боевая единица уничтожала довольствие с усердием, достойным строевой благодарности.

— Я уезжаю, — спустя минут пять молчания, наконец, начала Райс. — И ты так ни разу и не спросил, за что меня сюда сослали, — девушка крутила бокал за ножку, и отблески камина плавали в вине.

— Полагал, что мне не стоит лезть в твои дела. Если захочешь — сама расскажешь.

— Захотела, — она усмехнулась. — Считай это прощальным подарком. Первым из двух.

Заинтересованно взглянул на девушку.

— В столице я была той ещё оторвой. Границ для меня попросту не существовало, — Райс говорила спокойно, как о посторонней. — Отец повторял: у всех дети как дети, а у меня стихийное бедствие с косичками. Я сбегала из дома, а компании выбирала по принципу «чем хуже, тем интереснее». В одной из таких компаний и крутился Старб.