Онлайн книга «Повелитель Стихий. Том 3»
|
— Дважды в неделю, как штык. Кстати о каплях. Либо скажи рецепт, либо вышли новую партию почтой, до Кельдора, на моё имя. Флакона три. — Три⁈ Ты же говорил, тишина! — Тишина. Просто длинная. Эмилия ещё немного пошумела, вытребовала с меня обещание звонить хотя бы раз в неделю и всё же рассщедрилась на рецепт капель. Обещание звонить я дал не моргнув: до ближайшего телефона отсюда день пути на барсе, но такими мелочами расстраивать сестру незачем. Со вторым звонком вышло громче. — НАСТАВНИК РЕЙ! — заорала трубка с таким восторгом, что дежурный по станции обернулся от своего окошка. — Вы живы! Я знал! Я говорил Лерке, что вы… — Тобиас. Тише. — Да! Тише! — гаркнул Тобиас на пол-октавы громче. — Я весь внимание! — Я по делу. Мне нужен экстракт двойной перегонки, ускоряющий наполнение сопряжения. Ящик. — Двойной перегонки? — Тобиас завис секунды на три. — Это вообще-то не по нашей части… А! У мамы для полигона стоит! Достанем! — И лечебных. Сколько мать отпустит. — Наставник… вы там целы вообще⁈ — Целее всех. Это про запас. — А зачем вам ящик? Вы что-то затеяли, да? А можно я… — Нельзя. — Я же ещё даже вопрос… — На него тоже нельзя. Тренируйся. Как выйдешь на третью грань, обсудим твои вопросы. Уж прости, толстяк, но время не ждет. Еще доведется нам с тобой завести светскую беседу. В привокзальном кабаке Марта настроение у публики было привычное. С месяц назад я в этом самом зале искал провожатого до Вардиса, и мне со смехом объяснили, что туда не поведут ни за кристалл, ни за десять. Сегодня я взял кружку местного взвара, дождался, пока стихнет гомон, и объявил на весь зал, что ищу мастеровых в Вардис. Камень пилить, болванки резать. Плата двойная против кельдорской, еда и жилье с меня, работа постоянная. Смеялись снова. Но уже пожиже, чем в прошлый раз. За месяц слово «Вардис» в Кельдоре успело поменять смысл — колонна Дорна сходила до нас и вернулась целой, разнеся по городам новые сведения. И люди тонким ручейком потянулись ко мне в земли. Цех развернули за три дня в бывшем торговом ряду на главной улице: печь, верстаки, козлы для распиловки, стеллаж под болванки. Торговый ряд двадцать лет простоял с заколоченными окнами, а теперь из него с утра до вечера визжала пила и летела стружка, и слободские первое время подходили просто постоять и послушать. Живой звук работы в этом городе успели забыть. Порода с рудника шла гуще прежнего: Матвеич переставил крепь, открыл дальний забой и на мой вопрос, потянет ли штольня двойную выработку, обиделся насмерть. Можно подумать, я спросил, умеет ли он держать кайло. Жизнь вошла в рутинное русло. Заготовки брусками постоянно горкой лежали на моем столе, и ночами я брал нить воли и превращал неограненные болванки в артефакты. Пять-шесть изделий за ночь. В хорошие ночи даже семь. Бруски для главного дела я резал с первой же ночи, вперемешку с ходовым товаром. Крепость получила свою долю: свежие осколки в оба старых щитовых кирпича, новый брусок в надвратную, старшим по пластине на ремешок. Спать я перешёл на день, отдав светлые часы Корнею с Гертой. В середине второй недели пришла колонна Дорна: три тягача и три стенобоя с боекомплектом. Приёмку вели по номерам, под роспись. Кривой к Вардису уже попривык и даже согласился переночевать в крепости, а за ужином доложил, что в Тордане про то, как мы отбили атаку, знают уже все. |