Книга Повелитель Стихий. Том 3, страница 22 – Ярослав Сай, Сергей Полев

Дверь открылась раньше, чем я дотянулся до звонка.

— Наставник Рей! — просияла женщина на пороге. — Наконец-то! Проходите, проходите, у меня как раз первая партия подошла!

Я приготовился увидеть кого угодно. Военную вдову с осанкой шкафа. Строгую даму в фамильных перстнях. Кого угодно, только вот к увиденному жизнь меня всё равно готовила плохо.

Женщине на пороге на вид было лет тридцать, и то с натяжкой. Тёмные волосы собраны в небрежный узел, поверх дорогого платья повязан фартук в цветочек. А лицо у неё было такое, что даже мазок муки на щеке смотрелся ювелирной работой.

— Ливия Вентор, — она вытерла ладонь о фартук и протянула мне. Рукопожатие вышло мягким и совершенно обычным. — Мама этого громкого безобразия. Проходите же, ну!

Дальше меня взяли в оборот — усадили за стол у окна и налили чаю. Блюдо с пирожками воздвиглось передо мной горкой в мой рост. Тобиас взгромоздился напротив и немедленно потянулся к блюду, за что получил по руке полотенцем, без замаха и не глядя. Судя по отработанности движения, эта война шла в семье не первый десяток лет.

— Гостю первому, Тоби. Берите с мясом, наставник, вот с этого края. И рассказывайте.

— О чём, госпожа Вентор?

— Ливия, просто Ливия. Как о чём? — она села напротив, подпёрла щёку ладонью и посмотрела на меня сияющими глазами. — Обо всём! Мой сын уезжал из дома, простите великодушно, тюфяком с деньгами. А вернулся… Воин, победитель дуэлей, герой Тарниса и, если верить Лерочке, гроза казино. Я же мать, мне интересно, из чего такое чудо готовят.

— Из вашего сына, Ливия. Я только убрал лишнее.

— Скромничает! — громыхнул Тобиас с набитым ртом. — Мам, я тебе говорил! Он меня в первый день обедом не кормил! Сидишь и смотришь на еду! Три часа!

— Правда? — Ливия всплеснула руками, и ужаса в голосе она отмерила точно по рецепту любящей матери. — Голодом? Моего мальчика?

— Правда, — врать под этим взглядом было бы ошибкой, это я уже сообразил. — Голод будит злость, злость будит волю. С сытым и довольным работать не с чем.

— И мороз? Три часа в снегу, раздетым? А если бы он слёг? Он же в детстве болел от каждого сквозняка.

— Сомневаюсь, что с тем количеством экстрактов, которые имеются у Тобиаса в карманах, он может надолго слечь.

— Надолго, — Ливия покивала, подливая мне чаю. — А в Тарнисе, в этом ужасном подвале, вы тоже ненадолго слегли?

Чашка в её руках даже не дрогнула, и улыбка осталась той же, домашней, с ямочками.

— В Тарнисе, — начал я. — Ваш сын достойно себя показал. Ему ничего не угрожало.

— Я уже спрашивала, — легко согласилась Ливия. — Лерочка говорит, Тоби держался лучше некоторых кадровых офицеров. Спасибо вам за него, наставник. Только скажите начистоту — если бы в том подвале пришлось выбирать, кого вытаскивать, вы бы успели за обоими?

— Нет, — помотал головой. — Поэтому и учу его так, чтобы выбирать не пришлось.

— Вот за это отдельное спасибо, — Ливия кивнула каким-то своим мыслям и подвинула блюдо ближе. — Ешьте пирожок, наставник, вы совсем ничего не едите. А дальше чему его учить будете? Ну, когда вернётесь из этого вашего Вардиса.

Пирожок был божественный, вот что обидно. Я жевал и отвечал про третью грань и работу с воплощениями, а сам выпустил наружу нить воли. Скорее по привычке, чем и правда по нужде.