Книга Еда и патроны. Ренегат, страница 97 – Артем Мичурин

— Стоять. – На плечо подконвойного легла рука и, небрежным движением придав необходимое ускорение, направила его прямо в руки тюремному начальству.

— Что за?.. – Мужик в зеленом камуфляже вскочил из–за стола, расплескав чай, и уставился на влетевшего в комнату Стаса.

Два конвоира нарисовались следом, чем сразу внесли ясность в картину.

— Принимай постояльца, – без лишних вступлений перешел к делу Ефим.

— Кто это? – раздраженно спросил мужик, стряхивая чай со штанов и кивая на Стаса.

— Бродяга один. Передержать нужно пару дней. Буров распорядился.

— Да? Распорядился? – Мужик отлепил мокрую штанину от ноги и обмахивал ее ладонью, пытаясь просушить. – А куда мне сажать его, он не уточнял? Все камеры забиты.

— Уточнял, – невозмутимо парировал Ефим. – В одиночку.

— Ну ни хрена себе! Может быть, стол мой на улицу вынесем?! Я там работать буду, а здесь одиночку организуем для гастролеров всяких.

— Ладно, – на полном серьезе ответил Ефим и кивнул своему напарнику в сторону стола. – Бери справа, а я слева.

— Стойте! – Мужик оперся руками о нежно любимый предмет интерьера своего рабочего кабинета и возмущенно вытаращил глаза. – Сдурели, что ли? Давайте его в общую запрем. Пару дней – ничего страшного, сидя поспит.

Стас хотел было возразить, но его опередил Ефим:

— У меня четкие указания от Бурова, чтоб задержанный ни с кем из заключенных не общался. Понятно?

— Понятно, понятно. – Главный задумался, почесывая коротко стриженный затылок. – Слушай, а давай его к смертнику подсадим.

Стас остолбенел, не веря собственным ушам.

— Ты ебанулся, что ли? – логично предположил Ефим.

— А что? – мужик не сдавался. – Уж с кем общаться завсегда можно, так это со смертником. Его через недельку казнить должны. Это же все равно что в пустой одиночке. А? Да ты не переживай, – поспешил мужик успокоить, уловив озабоченное выражение гвардейского лица. – Он смирный, к тому же с дырой в плече. Ничего твоему гастролеру не будет.

— Ну, в принципе…

— Вот и отлично. – Мужик резво подскочил к Ефиму и пожал его лапищу аж двумя руками. – Как оформить–то?

— Напиши – «Стас. Временно задержанный в интересах следствия».

— Ясненько. – Мужик схватил телефонную трубку и крутанул рычаг. – Андрюша, зайди–ка ко мне с Сашкой вместе.

В дверях появились два человека в потрепанном зеленом камуфляже.

— Разместите клиента в пятую камеру.

Тюремщики вопросительно переглянулись.

— В пятую, в пятую, родной, – подтвердил хозяин кабинета. – Давай поживее.

Стасу тут же заломили руки и потащили к двери.

— Это произвол, бля, полнейший! Я обо всем Бурову сообщу! – решил он высказать напоследок свое веское мнение, за что незамедлительно получил коленом в печень и, ловя ртом воздух, повис на руках надзирателей.

Носы ботинок, армированные стальными набойками, волочились по бетонному полу, высекая искры на неровностях стыков, там, где один коридор переходил в другой, а тот – в следующий; бились со звоном о ржавое железо лестниц, спускаясь все ниже и ниже; цеплялись за дверные коробки решеток, перегораживающих коридор, и переваливались через них, снова встречаясь с холодным шершавым бетоном, пока наконец не остановились напротив металлической двери, измазанной грязно–зеленой краской со взбухшей пузырями коррозии вокруг многочисленных клепок и сварных швов. Задвижка смотровой щели с мерзким лязгом, выворачивающим душу, отошла в сторону.