Книга Еда и патроны. Ренегат, страница 68 – Артем Мичурин

— Ну, не знаю. Может, и есть в нем резон. А ты вот лучше скажи, гранатами в магазине вашем разжиться можно?

— У–у! Зачем тебе гранаты–то? На войну, что ли, собрался? Не знаю я, на витрине не видал. Пойди завтра да спроси у Катьки. Может, и есть у нее.

— У Катьки?..

— Ну да. Хозяйка тамошняя.

— Баба держит оружейный магазин?! – удивился Стас.

— Э–э, то не просто баба, – назидательно поднял дед указательный палец. – Такая девка – ух! Атаман! А красавица какая… Эх, скинуть бы с плеч годков двадцать, я бы тогда приударил за ней, ох и приударил бы!

— Да, отрекомендовал – будь здоров, – посмеялся Стас. – Тебе бы в лабаз зазывалой. Ладно, посмотрим завтра, что за атаман такой. – Он взглянул на часы: стрелки подбирались к двум. – Засиделись мы, однако, отец, пора и на боковую, а то продрыхну до обеда.

— Ты погодь дрыхнуть–то. Я тут еще одно дельце обсудить хотел.

— Что за дельце? – вяло поинтересовался Стас и протяжно зевнул. – Излагай.

Дед отодвинул от себя миску с обглоданными кроличьими костями и, опершись руками о стол, подался вперед с заговорщическим видом, будто собирался рассказать о чем–то архиважном.

— Ты тут по дороге, – начал он, зловеще прищурившись, – мутантами необычными интересовался.

— Ну? – Стас тоже решил пододвинуться ближе, заинтригованный многообещающим вступлением.

— Так я ж тебе не все рассказал–то вчерась. Баба та, из Красного, подвозил я которую намедни, много чего болтала еще. Поначалу–то я решил, что брехня, почудилось дуре с перепугу. Не может такого быть вроде. – Дед, отклонившись, побарабанил ладонями по столешнице, отстукивая бодрую мелодию какого–то военного марша, и красноречиво поднял кустистые брови. – А оно вона как. И ты про то же песню завел.

— Про что завел–то? – не выдержал Стас. – О чем баба говорила? Не тяни.

Дед снова подался вперед и вытаращил глаза.

— О мутантах о твоих! Будь они неладны. Говорила, будто видела она, как возле села ихнего, в лесу, твари какие–то ошивались. Да не просто так, а в компании с хлопцами, в камуфляж, вот, как у тебя, ряженными. С теми самыми, что расстрелы чинили. Будто бы даже разговаривали они друг с дружкой.

— А что за твари–то? Подробнее не рассмотрела баба твоя?

— Рассмотрела, рассмотрела, – закивал дед. – Страшные, говорит, издали–то вроде и на мужиков похожи, только дюже здоровенные, а как получше присмотрелась – чистые зверюги. Рожи, говорит, во! – Дед, растопырив пальцы вокруг своей головы, продемонстрировал примерный масштаб вражьих рож. – Туша что шкаф! Ходят как медведи дрессированные, с ноги на ногу переваливаются. Но не голяком, правда, одетые, и будто бы тоже в камуфляж.

— А говорили о чем, не расслышала?

— Не знаю, про то уж не спрашивал. Я тогда все это за треп пустой принял, а ты хочешь, чтоб еще разговорами ихними интересовался. Знаешь, сколько я за жизнь–то свою баек всяких наслушался? Ты до стольких, почитай, и счету–то не ведаешь. Вот и не поверил, а то бы, конечно, расспросил.

— Что она еще рассказывала? – продолжал допытываться Стас. – Постреляли народ из каких соображений?

— О! – поднял дед указательный палец. – Вот про это я ее поспрошал, да. Мутанты мутантами, дела чудные, конечно, однако ж в остальном рассказ бабы той на правду похож был. А говорила она, будто банда эта, что Красное–то захватила, из–за Оки пришла.