Книга Еда и патроны. Ренегат, страница 70 – Артем Мичурин

— Ну, надо так надо, – вздохнул дед. – Пойдем, я тебе там в сенях постелил.

Стас прошел за хозяином в комнатку с дверью напротив входной и бросил рюкзак в угол.

— Вот, – обвел дед рукой нехитрое убранство. – Располагайся. Одеяло теплое, ватное, не замерзнешь. Сортир на дворе, как выйдешь – налево. Ну, все вроде. Спокойной ночи тебе и спасибо, помог старику вечерок скоротать.

Дед кивнул и вышел, закрыв за собой дверь.

Стас стянул ботинки, скинул разгрузку, часы и ПБ положил на прикроватную тумбочку, камуфляж повесил на стул и залез под одеяло.

— Господи! – прошептал он, взглянув прямо.

В ногах у кровати стоял деревянный крест, прислоненный к стене.

— Хорошо хоть портрет не прибил еще.

Несмотря на заверения деда, под утро Стас сильно замерз, отчего и проснулся. Он взглянул на часы – без пятнадцати восемь, сел, опустив ноги на холодный пол, и поежился. Тут же закружилась голова и бок снова заныл. Мерзкий привкус капусты, казавшейся вчера такой аппетитной, вызывал небольшую тошноту. Или здесь виноват был самогон? Стас обулся, прицепил кобуру, сунул в нее ПБ, накинул куртку и отправился в сортир.

— Проснулся уже? – весело поинтересовался дед, едва дверь в сени успела открыться.

Стас хотел съязвить что–нибудь в ответ, но передумал, да и мысли как–то не шли.

— Угу. А умывальник где тут? И тазик бы какой, побриться.

— Умывальник в чулане, а таз я тебе сейчас притащу.

— Спасибо, – буркнул Стас и пошел справлять нужду.

Вернувшись со двора, он зашел в свое временное пристанище, достал из рюкзака бритву, кусок мыла, полотенце, банку с зубным порошком и, покачиваясь, направился в чулан. Закуток позади дышавшей жаром печки был весь забит кухонной утварью. На полках в несколько рядов стояли тарелки, чашки, миски, стаканы, чугунки… Дюжина расписных металлических кружек висела на гвоздиках. В углу приютился старый ухват, покрытый черной бугристой окалиной. Маленькое окошко с белой шторкой сплошь было уставлено крохотными фигурками из разноцветного стекла: журавли, олень, поросенок, заяц, какие–то непонятные существа с двумя горбами на спине, автомобильчик, самолет… Первые солнечные лучи падали на подоконник, преломлялись в стеклянных фигурках и разбегались цветными пятнами по небольшому квадратному столику. На стене, справа от окна, висел рукомойник, а на нем стоял осколок зеркала.

— Посторонись–ка. – В чулан протиснулся дед с тазом в руках, поставил его на столик, вынул чайник из печи, разбавил холодную воду в тазу кипятком. – Во, тепленькая. Заморозки уже на дворе–то. Продрог, наверное, ночью?

— Есть немного, – признался Стас и скривился от накатившего приступа тошноты.

— Чего, нехорошо, что ли? Опохмелиться?

— Не, не, на фиг. Само пройдет.

— Ну, как знаешь.

— Откуда красота такая? – поинтересовался чисто из вежливости Стас, кивнув на чуланное богатство. – Коллекционируешь, что ли?

— Да шут с тобой. Коллекционируешь, – передразнил дед и хохотнул. – Не, жена покойница насобирала тут утвари всякой, любила это дело, красоту–то наводить. Мне оно и не к чему уже, конечно, а убрать вроде как рука не подымается. Пущай себе, думаю, болтаются. Иной раз зайдешь, глянешь, и на душе как–то светлее, что ли, делается, наряднее. Ну ладно, мешаться не буду, пойду дела поделаю. – Дед вытер руки, еще раз усмехнулся и удалился.