Книга Исцеление вечности, страница 116 – Джули Кагава

— Теперь мои глаза открыты, — прошептал он и поднес свои губы к моим.

Тихо ахнув, я отдалась его объятиям, стиснула руками его рубашку. Я не могла думать. Я едва могла двигаться. Я просто приникла к нему, покачиваясь от охватившей меня бури эмоций — одновременно хотелось спрятаться и отдаться ей. Я не знала, как у нас все получится, но не сомневалась: все получится. Я твердо знала лишь одно: я не могу потерять его. Зик видел чудовище в худшем его проявлении и не сбежал. Он посмел приблизиться к демону, понимая, что тот все еще голоден, все еще жаждет его крови и его жизни, — и не испугался. Никогда, даже если я доживу до конца этого мира, я не найду другого Иезекииля Кросса. Никогда не встречу другую такую же сияющую душу. И это приводило меня в ужас и одновременно внушало дикое — и возможно, эгоистичное — стремление не отпускать его. Зик теперь мой. Навеки.

В дверь громко постучали. Мы отпрянули друг от друга — Зик отпустил меня неохотно, теплая рука задержалась на моей щеке. Мои нервные окончания гудели, Голод и страсть боролись во мне, словно два урагана-близнеца, но я спокойно прошла в комнату — Зик последовал за мной — и открыла дверь.

— С добрым утром, солнышко, — протянул Шакал. Взгляд его золотых глаз скользнул мимо меня, остановился на Зике, и бровь короля мародеров сардонически выгнулась. — Я ничему не помешал?

— Ты всегда всему мешаешь, — пробормотала я, глядя на его усмешку. — Что тебе надо, Шакал?

— Салазар зовет нас, — с шутливой торжественностью произнес вампир. — Он ждет в больничном крыле с Кэнином. Похоже, запасы его гостеприимства исчерпаны.

Мы спускались на лифте вместе: я — в центре кабины, Шакал и Зик — по бокам. В этот раз нас не сопровождали вампиры-гвардейцы, в коридорах и у дверей не было даже охранников-людей. Я заметила вампиршу, с которой Шакал разговаривал прошлой ночью, — блеснув глазами, она одарила его сладострастной улыбкой. Шакал подмигнул ей, и мы свернули за угол.

В скрипучей металлической кабине Зик стоял рядом со мной, а Шакал со скучающим видом прислонился к стене. Я снова стискивала зубы каждый раз, когда лифт раскачивался или вздрагивал, и Зик, похоже, заметил мое беспокойство — в какой-то момент его пальцы коснулись моих. Я чуть расслабилась и сжала его руку. Кажется, Шакал фыркнул, но я не стала на него смотреть.

Зик. Я понемногу привыкала к этой новой безумной мысли: человек и вампир. Возможно, я была наивна. Возможно, я намеренно закрывала глаза на риски. Скорее всего, я вела себя невероятно глупо и подвергала его жизнь опасности. Что скажет Кэнин, если — когда — узнает? Будет ли бранить меня? Или покачает головой и бросит на меня до боли знакомый раздраженный взгляд? Будет ли ему противно? Или он разозлится оттого, что я нарушила одно из его главных правил — не привязываться к людям?

Лифт содрогнулся — на этот довольно сильно — и издал пронзительный скрип, от которого по коже у меня побежали мурашки. Я закрыла глаза, из последних сил стискивая руку Зика, но тут поняла, что наверняка делаю ему больно. Охваченная чувством вины, я попыталась расплести наши пальцы, но Зик лишь сжал мою ладонь крепче.

«Да пошло оно все, — сказала я себе. — Я больше не подопечная Кэнина. Я уже давно сама по себе. Я полстраны прошла, чтобы его отыскать. Он не имеет права судить, что мне делать со своей жизнью и с кем ее проводить».