Книга Бесконечная песнь, страница 83 – Джули Кагава

Раскрыв дверь, я посмотрела внутрь. Там было пусто, сиденья вырваны, пол покрыт гнилой фанерой. В углу валялась старая спущенная шина, а в противоположной стенке зияла дыра со ржавыми краями, размером с человеческую голову. Вода и снег, без сомнения, проникали в салон, потому что в фургоне воняло плесенью.

— Серьезно? – Я оглянулась на кровного брата. – Мы поедем в Эдем на этой развалюхе? Она же вот-вот на кусочки рассыпется.

— Извини, сестра. Не знал, что ты у нас такой эксперт по машинам, – усмехнулся Шакал. – Вашему Высочеству не по душе экипаж? Ты ждала золотые колеса и белых лошадей? До Эдема, знаешь ли, можно и пешком добраться.

— Ты король Старого Чикаго. Неужели ты не можешь потребовать машину получше?

— Это и есть машина получше.

Нас прервал шум мотора. Кэнин сел на водительское место и включил зажигание – фургон закашлял и ожил. Он трясся и пыхтел, точно древний зверь, а вампир-Мастер барабанил пальцами по рулю, глядя в переднее окно. Было очевидно – ему надоело ждать, когда мы примем решение. Зик не раздумывая шагнул в фургон, сел, скрестив ноги, у стенки, и Шакал с усмешкой распахнул пассажирскую дверь:

— Место смертника.

— Что? – спросила я.

Но Шакал уже захлопнул за собой дверь, оставив меня в одиночестве. Злобно на него зыркнув, я забралась в жалкое, прогнившее чрево фургона, закрыла дверь и устроилась у стенки рядом с Зиком. Машина еще разок кашлянула и сдвинулась с места – съехала с баржи, перебралась через шаткий скрипучий мост и покатилась по улицам.

Выбравшись на шоссе, Кэнин снова повернул на восток. Ему пришлось лавировать между забившими дорогу заброшенными автомобилями, пока мы не достигли пригородов и не стало свободнее. Мы набрали скорость, и изломанные очертания Старого Чикаго начали таять в темноте, пока не исчезли окончательно. Осталась лишь дорога, ведущая в Эдем.

Первую половину ночи мы ехали в тишине. Кэнин вел фургон, Шакал расположился рядом с ним, откинув сиденье и закинув руки за голову. Я сидела на полу рядом с Зиком, смотрела на его неподвижную фигуру и мечтала хоть как-то до него достучаться. Зик, похоже, совсем ушел в себя и на мои немногочисленные попытки поговорить отвечал вежливо, но расплывчато и односложно. Он то ли не желал общаться, то ли не был готов, и чем больше я пыталась, тем сильнее он замыкался. Наконец я сдалась и замолчала – пусть просто знает, что я здесь. Захочет – заговорит. А пока я не буду мешать ему думать.

Фургон тащился вперед, тишину нарушали лишь болезненные скрипы и вздохи двигателя, да изредка колесо ударялось о лежащий на дороге мусор. Иногда ехать было легко. Иногда Кэнину приходилось замедляться почти до черепашьей скорости, петляя между скоплениями брошенных, перевернутых машин или упавшими деревьями. Один раз, когда мы осторожно объезжали занявший почти всю дорогу оползень, мотор расчихался, заглох и завелся лишь после нескольких попыток. Я вздохнула с облегчением, когда он наконец кашлянул и ожил, хоть и весьма неохотно. Каким бы дряхлым и ненадежным ни был фургон, на нем мы двигались куда быстрее, чем пешком.

— Господи, что ж сзади так тихо-то? – заметил Шакал, когда мы преодолели несколько миль без происшествий. Разумеется, тишину и покой мой кровный брат считал личным оскорблением, и я почти что слышала усмешку в его голосе. – У вас там любовь?