Книга Бесконечная песнь, страница 8 – Джули Кагава

— Нет-нет, обо мне не беспокойся, – заметил он. – Не стесняйся, ешь своего кровяного мешка. Я все равно не так уж голоден.

Я сглотнула, втягивая клыки, и почувствовала слабый укол вины. Кэнин и Шакал тоже были голодны, а я заграбастала единственный годный источник пищи. Вампиры не кормятся от трупов, даже от совсем свежих. Пить кровь трупа – все равно что пить кровь животного, это не удовлетворяет Голод. Не говоря уже о том, что большинство вампиров находят это омерзительным. Добыча должна быть человеком, и она должна быть жива, это один из древних загадочных вампирских законов. Один из тех законов, которые просто не положено обсуждать.

Развернувшись, я вытащила свою жертву на дорогу, к Шакалу, наблюдавшему за мной с недовольным любопытством.

— Держи, – сказала я и толкнула человека к нему. Мужчина безвольно распластался на асфальте. – Этот вроде еще дышит. Я уже наелась.

Шакал скривил губы.

— Мне не нужны твои объедки, сестра, – сказал он надменно.

Я улыбнулась в ответ:

— Хорошо. Тогда я могу с ним закончить?

Шакал бросил на меня убийственный взгляд, шагнул к человеку и рывком поднял его на ноги. Голова у мужчины вяло откинулась назад, шея была вся в крови, и Шакал вонзил клыки с другой стороны его горла. Я посмотрела в сторону фургона – там Кэнин осторожно устраивал на асфальте безжизненно обмякшего безрукого. Кровь из его обрубков больше не шла, кожа побледнела. Интересно, сколько Кэнин смог из него вытянуть, прежде чем тот умер? Скорее всего, немного, но даже это лучше, чем ничего. Надо было отрезать ему только одну руку. Или, может, ступню. Чтобы не убежал.

Где-то в глубине души я содрогнулась, ужаснувшись себе и своим мыслям. Прежняя часть меня, та Эллисон, в которой еще оставалось что-то человеческое, вопила внутри меня, что это неправильно, что я не должна быть такой.

Но ее голос был слабым, еле различимым. Я поежилась, и чудовище похоронило этот голос под холодным безразличием. Слишком поздно, подумала я, чувствуя, как мое нутро снова охватывает блаженное онемение. Я знала, кто я. Сочувствие, сострадание, сожаление – всему этому нет места в жизни вампира. Прежняя Эллисон была упрямой, она ушла далеко не сразу, но теперь я слышала ее голос все реже и реже. Когда-нибудь он вовсе исчезнет.

Вновь обретя вампирское равнодушие, я бросила взгляд на своего господина. Кэнин отошел от мертвого человека и теперь всматривался в темный салон фургона. По лицу его пробежала тень боли, но потом черты снова разгладились. Мне стало любопытно, я подошла и заглянула внутрь машины.

В фургоне было еще одно тело. Молодая женщина, лишь на пару лет старше меня, в запачканной белой рубашке. Ее руки были связаны спереди, она лежала, привалившись к стенке фургона, и шея ее была вывернута под неестественным углом. Кудрявые золотистые волосы падали ей на лицо, а остекленевшие голубые глаза смотрели в пустоту. О нет. Это была невинная пленница. И все из-за меня.

На мгновение мне стало дурно. Казалось, глаза мертвой девушки буравят меня с немым обвинением. Я убила ее. Пусть я не вскрыла ей горло и не отрезала ей голову – она все равно погибла из-за меня.

Я чувствовала спиной мрачный взгляд Кэнина. Позади раздался скрип шагов по неглубокому снегу – Шакал подошел и заглянул мне через плечо.