Книга Бесконечная песнь, страница 153 – Джули Кагава

Кэнин подался вперед, наклонился и легонько коснулся губами моего лба.

— Я горжусь тобой, Эллисон Сикимото, – прошептал он, отстраняясь. – Какой бы выбор ты ни сделала, каким бы путем ни последовала, я надеюсь, ты останешься той девочкой, которую я встретил ночью под дождем. Решение, что я принял тогда, единственное, о котором я не жалею.

Он развернулся и зашагал прочь, остановившись, лишь чтобы поднять с палубы свой клинок, лежавший там, где его бросил Саррен. Я смотрела на господина, не в силах пошевелиться, не в силах остановить поток слез, а Кэнин спокойно подошел к краю платформы и бросил взгляд на бешеных внизу.

Несколько мгновений он стоял там – вампир-Мастер, мой господин, учитель, наставник и друг, силуэт на фоне ночного неба. Потом наполнявшие мои глаза кровавые слезы ослепили меня – я сморгнула их, чтобы видеть яснее…

…и никого не увидела на платформе.

Снизу донесся хор безумных криков и завываний – злобный, жаждущий крови. Я отвернулась к стене рубки, стиснула зубы и зажмурилась, стараясь не слушать. Вопли бешеных стали громче, они разрезали воздух, и ветер внезапно донес до меня запах крови – я зарыдала, заколотила кулаками по стене, – но Кэнин не издал ни звука. Не было ни криков боли, ни рева ярости и ненависти – ничего. Лишь в самом конце, когда все стихло, меня кольнуло чувство умирающего Мастера. Это был не страх, не злоба, не сожаление.

Это было… удовлетворение. Кэнин обрел покой.

Чувство померцало и угасло, и я ощутила, как тает наша кровная связь. Вампир, который обрек на проклятие весь мир, который подарил мне бессмертие, пока сам искал способ очистить свою душу, наконец обрел искупление.

Я была одна.

Я не могла пошевелиться. Не могла думать. Я могла лишь стоять на коленях на холодной палубе, прижавшись щекой к стене рубки, и всхлипывать. Позади меня шипели и царапали друг друга бешеные, их грубые голоса наполняли собой воздух, но я даже не могла ненавидеть их. Все чувства заглушало ошеломляющее горе, чудовищное, мучительное осознание того, что я позволила своему господину умереть. Я помнила, что он отдал свою жизнь ради того, чтобы остановить Реквием, но мне было плевать. Он погиб, спасая мир, он обрел искупление, но сейчас я знала лишь одно – Кэнин покинул этот мир.

— Элли!

Я ощутила, как кто-то встал позади меня, сильные руки опустились мне на плечи, оттащили от стены. Я подняла взгляд и встретилась с голубыми глазами Зика – он обеспокоенно смотрел на меня. Он промок насквозь, кожа на ощупь была ледяная, но это, похоже, его не волновало.

— С тобой все хорошо? – прошептал Зик, прижимая ладонь к моей щеке, высматривая раны на моем теле. Я не смогла ответить, и по его лицу разлилась тревога. – Элли, поговори со мной. Ты ранена? Где Кэнин и Шакал? Где Саррен?

— Их больше нет, – выдавила я. – Никого нет. Шакал снова сбежал. Саррену разрубили его поганую шею, и он упал за борт. А Кэнин… – Мой взгляд обратился на край палубы, туда, где в свою последнюю минуту стоял Кэнин, спокойный, уверенный, принявший судьбу. – Кэнин… понял, что лекарство находится внутри него, – прошептала я, чувствуя, как глаза, несмотря на все мои попытки сдержаться, вновь заливают слезы. – Саррен дал ему это понять. Лекарство было внутри него, и он знал, что Реквием необходимо остановить до того, как судно достигнет берега. И… и он…