Книга Сердце тумана, страница 24 – Хелен Шойерер

— Я…

— Оставь это. – Его ноздри раздулись, и он отступил назад, пряча свой медальон за пазуху. Он покачал головой, скорее себе, чем ей, и вернулся к своей карте, сложил ее и засунул в мешковатую сумку. Несмотря на очевидный гнев, он поднял сумку со странной осторожностью. Она звякнула, когда он перекинул ремень через плечо. Как странно. Она открыла рот, чтобы задать вопрос…

— Даже не думай, – прорычал он, прежде чем направиться к своей палатке; сумка тихо позвякивала у него на бедре.

Ей стало интересно, что означают крестики на карте. Золото? Другие ашаи? Хотя она не получила четкого ответа от окружающих ее людей, она поняла, что эта миссия заключалась не только в том, чтобы забрать заплутавшую в Ангоуве ашаи. Крестики на карте доказывали это – именно из-за них они не приплыли за ней морем. Она была занята тем, что складывала хворост для костра, и к тому времени, когда Стефан и остальные вернулись с дровами, костер уже дымился. Они ничего не сказали ей, подбрасывая в огонь первые несколько поленьев.

Стефан приготовил рагу из остатков мяса, и они по очереди разливали его по разным чашкам и мискам. К тому времени, как оно остыло, у нее потекли слюнки, и на вкус оно было восхитительным, как говяжий бульон, который Бликер Старший готовил зимой. Она выпила его залпом, не останавливаясь, и Фиори снова наполнил ее чашку, украдкой положив в нее ломоть черствого хлеба. В чем-то он напоминал ей Брена – своей добротой, твердостью характера. Ей стало интересно, что сейчас делает ее друг. Пытался ли он сплотить своих братьев, чтобы они помогли найти ее? Они не пришли. Хотя она практически выросла бок о бок с ними, остальные члены клана Клейтонов всегда держались на расстоянии, понимая, что она несет в себе элемент саморазрушения, тайну, которая в конечном итоге приведет ее к гибели. И вот она здесь.

Впервые за два дня она не чувствовала голода. Но у нее все болело, и она с завистью смотрела на вино, которое передавали по кругу между мужчинами. Иногда вино было так близко, что можно было почувствовать его запах, но она не двигалась с места. Только не в присутствии командующего. Мужчины напились еще больше, чем накануне, жалуясь на то, что дешевое вино было слишком горьким, но все равно выпили его до дна. Ей удалось снова украсть кинжал Фиори. Он был батталонского производства – хорошо сбалансированный и простой, без украшений и гравировок, которыми могли похвастаться многие из видов оружия Эллесты. На этот раз она засунула его в ботинок, все еще надев ту огромную пару, которую ей подарили утром. Затем она откинулась на спину и стала наблюдать, пропуская между пальцами моток веревки, находя утешение в методичном выполнении узлов. Завязывание узлов помогало найти решение, отвечающее высшей цели – решению проблем, и в этом отношении ей нравилось думать, что у нее хорошо получается. Наматывая веревку на руки, она чувствовала, как ее постоянно влажная и потертая текстура успокаивает ее. Поэтому она завязывала узел за узлом, развязывала их и начинала сначала.

Блик кинули то же одеяло, что и прошлой ночью, и она была благодарна. Воздух на вершине был ледяным, а земля под ней – влажной. Когда стемнело, у нее стучали зубы. Один за другим солдаты засыпали, опустив подбородки на грудь или небрежно уткнувшись лицами в грязь. Командир удалился в свою палатку, покачав головой при виде своей жалкой группы. Блик почувствовала беспокойство. Она не могла позволить королевской страже тащить ее всю дорогу до столицы, не зная, что может произойти. Несмотря на ее беспорядочный образ жизни, ей нравилось иметь план, чувство направления – цель, если это не будет преувеличением. И именно это ей сейчас было нужно – план. План, как избавиться от Суинтона и его людей, способ вернуться в Ангоув, к Брену и ее лодке, чтобы она могла двигаться дальше. Она найдет целителя и покончит со всем этим. Пока что у нее были с собой моток веревки, кинжал Фиори и пара слишком больших ботинок. Ей понадобится нечто большее. Она огляделась по сторонам, разглядывая множество оружия, которое, как она знала, едва могла поднять, не говоря уже о том, чтобы использовать. Затем ее внимание кое-что привлекло: брошенный бурдюк с вином. Он звал ее из-за тлеющих углей костра.