Книга Пять юношей квартала сайя, страница 68 – Ива Годар

— Ты храбришься, Рика. Но иногда нужно показать слабость, иначе из воина превратишься в слепое орудие. Я горжусь тем, что ты защитила свою жизнь, но убийство оставляет на душе темный след. Тебе нужно очиститься, отпустить души этих жестоких глупцов.

Рика кивнула.

Она вовсе не жалела о том, что зарезала двух напавших на нее убийц. Это было справедливо. Их смерть делала ее сильнее. И все же это отстраненное знание не растворяло ощущения гнили внутри, осквернения, от которого падающие в окно лучи будто бы потускнели и обессмыслились. Ей не хотелось даже смотреть на собственные руки.

Вычищенный отцом меч лежал рядом в ножнах. Рика вдруг поняла, что прозрение, настигшее ее во время тренировки с Таро, оказалось верным. Оружие красиво, но оно лишь притаилось в ожидании того, когда сможет забрать чужую жизнь, обратить в прах то, что взращивалось кем-то с любовью. Оно ничего не создает.

— Я смогу участвовать в турнире?

— Рана неприятная, будет мешать движениям, но заживет быстро. Ничего, чего нельзя было бы стерпеть. Твои друзья из школы будут тебя опасаться, а это преимущество.

Отец убрал руку и покачал головой, словно порицал самого себя за то, что потакает одержимости дочери, но, как и все остальные в семье Тэхиро, не представлял для нее другого будущего. Меч всегда был продолжением ее руки.

— Пока ты спала, приходил Кацу, ждал, когда ты проснешься. А до этого тут ошивался пацан, который скоро станет сайя.

— Кацу? – Ярость затлела внутри нее, прожигая пелену равнодушия.

— Я попросил старых друзей приглядывать за домом, поэтому здесь ты в безопасности. Но в городе защитить тебя не смогу, – сказал отец. – Отступи на пару шагов, побудь с нами. Тебе нужна передышка.

— Ты кого-нибудь убивал? – спросила Рика.

— Да, – с неохотой признал отец. – До прихода нынешней императрицы дуэли были не такими, как сейчас. Как ты знаешь, мужчины здесь в цене, и мне пришлось защищать твою мать и нашу семью. Но это было давно. Какое-то время тебя будут преследовать тяжелые мысли, но не забывай – эти глупцы получили по заслугам. – Он говорил правильные слова, но они не проникали ей в душу.

Рика посмотрела на стол рядом с кроватью. На нем лежала белая лилия, а рядом – сложенный конверт, подписанный почерком, которому позавидовал бы любой мастер каллиграфии.

Когда отец ушел, Рика развернула письмо. Холодноватый стиль Кио узнавался с первых строк:

Я знаю, что ты сейчас чувствуешь. Запомни тяжелый взгляд мира, сопровождающий смерть, а затем выжги его сладким вином и губами мужчины. Если дашь трещине расшириться, упадешь в бездну.

Кио

Она скомкала послание и запустила в стену, раздраженная заботой, замаскированной под мудрость, а затем поднялась с кровати. Как это унизительно – ждать очередного нападения, бежать, как зверь, которого собаки гонят по склону.

Мать помогла ей вымыть волосы и обтереть тело, потом наложила свежую мазь на рану и надела свободную юкату^[16]. Жизнерадостная голубая ткань обняла побаливающее от тренировок тело; на ее спине и плечах беззаботно распустились оранжевые и желтые цветы. Грязь смылась, но Рика не чувствовала себя чище. Ее лицо было побледневшим, губы сжаты в тонкую линию, а черные глаза с едва видными синяками казались больше. Рыжее руно волос, обычно украшавшее ее, сейчас напоминало ржавую, засохшую кровь.