Книга Пять юношей квартала сайя, страница 65 – Ива Годар

— Воину нет смысла бояться смерти, Рикарда. Она всегда стоит за плечом, – продолжил Кио. – Все находятся в шаге от нее, но забывают об этом. Тебе же забыть не дают, и это делает камелии и маки более красными, прикосновения – незабываемыми, а звезды – сияющими. Перед лицом смерти жизнь проживается так полно, что я даже завидую тебе. Никто не получит больше удовольствия от ночей любви, чем обреченный. А теперь пойдем. Я научу тебя убивать.

Рика закипела, изменилась за мгновение. «Убивать» – злое, преступное слово, но как же заманчиво, искусительно оно звучало в устах Кио.

Она не хотела никому причинять вред. Разумеется, не хотела. Однако все ее существо стремилось знать, какего можно причинить. Если для Кацу власть заключалась в том, чтобы причинить боль, то для Рики – чтобы в совершенстве уметь это, но не делать. Такова была ее тайная слабость, ее разновидность гордости.

Какие бы оттенки удовольствия ни предлагали ей сайя, именно это было самым волнующим. Настоящие угрозы, танцы на пределе возможностей, опасные, глубокие порезы и пролетающая перед глазами стрела. Непозволительное, преступное желание умереть от чужого мастерства или убить самой, которое изгонялось из турниров. Броские и ломаные атаки Таро. Приемы из подворотни, выполняемые мечом его ученика. Вот что заставляло ее терять контроль. Вот что она любила, вот что хотела изучить. Схватка была ее развратом, нутряной страстью, всхлипами в постели.

Все отступило перед соблазном, который предлагал Кио.

Рика достала клинок из ножен, и в неярком свете блеснула не ощущавшая чужой крови сталь.

Там, под зелеными витражами, задумчивый мужчина-луна в качестве ленивого одолжения научил ее паре смертельных кат. Рика и сама практиковалась в них, но то было лишь баловством, данью старине. В исполнении Кио молниеносные броски обретали безоговорочность, и от них волосы вставали дыбом, как от встречи с хищником в горах. Он приставил лезвие к ее коже и молча смотрел, будто хотел запечатлеть, впечатать это движение ей в память.

В его иайдо не осталось ничего от турнирного спортивного духа, этой приятной бравады соревнующихся, – только росчерки меча, влекущие за собой падение мертвого тела. Для уважаемого мастера меча он был слишком холоден. Искаженная, уродливая, но действенная каллиграфия. Молниеносные траектории, позволяющие убить противника еще до того, как он вынул оружие. Это была самая удачная сделка, оплаченная слезами.

Кио позволил ей повторять движения, разрешил угрожать его телу отточенным оружием. Смогла бы она поднять клинок против Таро? Кто знает, но с Кио все ощущалось иначе. Рика видела, что ему нравится подталкивать ее, портить, но она и сама стремилась перестать быть ребенком, которым может играться Кацу.

— Убить человека легко, – сказал он, когда она почти преуспела. – Сложнее смириться с этой простотой. Ты должна ежедневно практиковаться, чтобы каты проникли в твою кровь, в твой сердечный ритм. Ты должна думать о них, даже когда идешь по улице.

Рика убрала меч. Ее дыхание сбилось, хотя движения были легкими и не требовали особой силы. Они слегка поклонились друг другу. Для любого другого это была бы ничего не значащая мелочь, но Рика горела, словно сухие леса на склонах, и смело позволяла это увидеть.