Книга Пять юношей квартала сайя, страница 63 – Ива Годар

— Он просто сказал мне правду о «лотерее». О Кацу…

Внезапно Рика поняла, что по ее щекам что-то течет. Слезы лились чистыми, прозрачными каплями, срывались с подбородка и впитывались в камни аллеи. Она плакала перед сайя – то ли потому, что больше не могла выносить звенящую красоту мира, то ли потому, что не хотела быть лишь фигуркой в чужом кукольном театре. Ей было всего восемнадцать, но Таро щедро подарил ей первый поцелуй, а Кацу – первое предательство.

— Правда обычно многогранна. И у Таро есть только одна ее часть.

С этими словами Кио наклонился и нежно коснулся кончиком языка ее щеки, пробуя слезы на вкус. От неожиданности Рика прекратила плакать и уставилась на него, не представляя, что делать дальше.

— Не знаю, сердиться или завидовать Кацу, что ты плачешь из-за него. Я возьму твои слезы как первую плату, – сказал Кио. – Пойдем.

Он стер тонкими пальцами музыканта мокрые дорожки с ее щек, будто она девочка, которую брат нашел плачущей. Неожиданно было видеть сайя, занятого такой будничной вещью, но его это не затруднило. Потом Кио непринужденно обвил руку вокруг ее плеч и направил к зеленой двери с бронзовой ручкой в форме неизвестного чудовища.

— Отношения Таро и Кацу имеют такую длинную и запутанную историю, что любой человек, вклинивающийся между ними, жалеет об этом, – выдохнул Кио и повел ее вверх по лестнице. – К сожалению, у тебя не было выбора, поэтому я расскажу, с чего все началось.

Они петляли по коридорам, пока не достигли большого круглого зала, уставленного длинными рядами книжных шкафов из красноватого дерева. Под витражным куполом, построенным иностранцами вроде Рики, находились сотни и сотни книг, тысячи томов, томиков и свитков в футлярах, украшенных гравировкой. Многие из них стоили целые состояния и знавали не один век. Запах книжной пыли и старой бумаги смешался с благовониями Кио, создавая кружившую голову Рики смесь магического хранилища или места, где живут древние мудрецы. Наверняка утром, когда солнце сияло сквозь витражи, все заливали разноцветные лучи.

Кио отпустил ее плечи и указал направо:

— Во время обучения в квартале Таро и Кацу стали лучшими друзьями. Они дурачились, бросали вызов управляющим, вместе соревновались. Кацу привлекали игры с внутренним миром гостьи, а Таро поражал изрядной дерзостью, за которую его не раз наказывали, – нараспев рассказывал Кио о своих соперниках так, словно это была сказка о ком-то далеком. – Но эти различия им не мешали.

— Что случилось?

Рика села на расшитый фениксами диван в уютном углу библиотеки. Кругом стояли маленькие столики с пустыми чайными чашками, развернутыми книгами и лежащими тут и там заметками. Кио опустился напротив нее. Библиотека напомнила ей сильно увеличенную каюту Энцо – с материковой мебелью и свалкой карт, из которой он всегда с легкостью выхватывал нужную.

— Кацу всерьез полюбил одну знатную гостью – такое рано или поздно случается с каждым из нас. Но девушка вместо него выбрала ночи с Таро. Тот поразил ее до глубины души, что поделать. Поговаривают, что Кацу благородно отступил и держался до последнего – из-за гордости или из-за правил. Он старательно скрывал чувства и наблюдал, как в возлюбленной пылает огонь, так похожий на его собственный, вот только целиком посвященный другому. Если бы женщина получила желаемое и покинула квартал, он бы справился. Уже тогда самообладание Кацу было трудно переплюнуть.