Книга Пять юношей квартала сайя, страница 121 – Ива Годар

Темные брови Аки взлетели вверх – видимо, эту сторону Кио ему видеть еще не доводилось.

Когда Кио действительно того желал, то становился очень убедительным, и Рика покраснела до корней волос. Она не знала, верить ему или нет, но выкинуть из головы острый клинок, с тихим звуком оставляющий от одежды лишь лоскуты, оказалось невозможно. Лишь в руках Кио сталь могла бы принести удовольствие.

— Трудно не сгореть перед лицом твоей честности, Кио.

Рика подошла к подушке на полу, отвоевывая себе время. Кио негромко рассмеялся, глядя, как она усаживается и поправляет складки одежды в попытке восстановить равновесие и укрыться в полутьме. Он находил удовольствие в ее смятении, так не похожем на поведение опытных женщин.

— Каждый может давать людям то, что они хотят, дона. Но я обещаю научить тебя тому, о чем ты даже не догадываешься.

Рика знала, что Кио на это вполне способен, а потому сказала правду:

— Даже если ничто из твоих даров не достается просто так, Кио, сейчас я готова заплатить любую цену, чтобы получить хотя бы один.

Пустой павильон принял ее слова и вознес их куда-то наверх, где они смешались с темнотой.

Кио и Рика молчали, хорошо понимая друг друга. Они оба скорее любили тишину, чем слова, но именно поэтому умели ценить их больше других.

Кио в ответ слегка кивнул, чувствуя странное удовлетворение и опустошенность.

Невидимый Хидео задумчиво протянул:

— М-м-м, вы оба так хороши, умело создаете оружие из осколков правды. Но такая правда живет лишь пару мгновений. Должен сказать, я понимаю, почему философа Рю зарезали. Виной всему, должно быть, такие пьесы!

— Вполне заслуженная им участь, – подтвердил Кацу, выходя на свет. Он опустился рядом с Рикой и без особого изящества поставил на пол чашу и бутылку вина.

Его появление разрушило гармонию момента и разорвало сплетенную Кио сеть.

— Добрый вечер, дона. – Голос Кацу подействовал так, будто ее окатили холодной водой. – Приветствую тебя в театре, где каждый показывает свои неожиданные стороны. Как ты уже могла убедиться, это зрелище требует выдержки.

Аки с облегчением вздохнул, и это рассмешило Рику. Кто бы мог подумать, что приход Кацу способен его так обрадовать? Она воспользовалась предложенной передышкой, чтобы вернуться в театр из мира, в который погрузил ее Кио.

Кацу налил ей вина, будто произошедшее не стоило внимания, а его занимало лишь то, не пролил ли он напиток. Его деловитое презрение к соперникам, скрытое этикетом, отрезвило Рику. Хотя дело могло быть в запахе высоких стволов и темных трав, который чувствовала только она, или в отдаленном аромате дыма и смолы, внутри которого хотелось остаться.

Кацу поймал ее взгляд, поставил бутылку рядом с чашей и спокойно вернулся на сцену. Расправил ослепительно-синее одеяние и с прямой спиной опустился на подушку, согнув колени. Та легкость, с которой он нарушил границу между воображаемыми сторонами, ему подходила – он чтил лишь те правила, что были ему удобны.

Следующие несколько минут он не издавал ни звука, лишь неторопливо достал тонкую черную трубку из внутреннего кармана. На шее и худом, заостренном лице играли изменчивые тени. Он словно никуда не спешил. Его простые движения имели смысл; он был старшим, и каждый здесь обязан был дождаться его следующего шага. Кацу считал власть частью своей притягательности и использовал ее так же, как другие – духи. Статный, изысканный, нетерпимый. Злой.