Книга Сумрачный лес, страница 157 – Каролина Роннефельдт

Хотя мысли Пирмина были заняты другим, он все же приблизился, склонился над котелком и слегка приподнял лист папоротника. Он догадался, что увидит, еще прежде, чем охватил взглядом содержимое котелка. Сосуд был до краев наполнен золотом. Его блеск говорил о богатстве, никак не вязавшемся ни с нищетой обстановки, ни со странной личностью пропавшего хозяина. Кремплинг ошеломленно смотрел на сияющее великолепие. Ему сразу вспомнились лица детей, просиявшие при виде монет, которые подарил им Фен-дель. Он будто бы услышал звонкий голос Блоди, который пытался разумно распорядиться драгоценным подарком, – голос маленького мальчика, получившего сокровище. На глаза несчастного отца снова навернулись слезы.

Его потрясло и то, насколько отличались условия существования, на которые обрек себя Фендель, от той жизни, какую могло бы обеспечить ему на долгие годы золото – тут хватило бы на целый клан, уж если честно. Происхождение богатства оставалось загадкой, но монеты вполне могли найтись где-то еще, как бы щедро отшельник ни раздавал его детям и ни втискивал в загребущие руки старого трактирщика, покупая себе время для одиноких попоек. До жителей деревни доходили разные слухи.

Теперь же Пирмину казалось, что свое немалое состояние Фендель тратил лишь на ежевечернюю выпивку, что всегда заканчивалось более или менее вежливым изгнанием из таверны – это и привело его в последний вечер на ферму Кремплингов. Должно быть, что-то скверное грызло бедного, а в действительности такого богатого отшельника, и несчастья его было не исправить всем золотом мира. И вот теперь воды Лисички, на берегу которой Фендель прожил одинокую жизнь, положили конец его страданиям.

С улицы донеслись голоса, и Пирмин невольно вздрогнул. К одинокой хижине кто-то приближался, спускаясь по лугу к реке, – судя по всему, несколько квенделей. Прислушавшись, Пирмин с ужасом различил голоса Фиделии, Афры и Флорина, которые на ходу звали его, Блоди и Траутмана.

Выйдя из сумрачной хижины во двор, Кремплинг несколько раз моргнул, привыкая к яркому солнцу, сиявшему на безоблачном небе. При виде распахнутой двери его родные остановились.

Фиделия узнала мужа, и улыбка пропала с ее лица, как пропадает туча, унесенная ветром. Наверное, он смотрел на нее с испугом, и по его измученному виду было нетрудно догадаться: случилось что-то ужасное. Фиделии не требовалось ни слов, ни объяснений – Пирмин стоял перед ней один, грязный и измученный. Двое детей, подпрыгивавших рядом, с тревогой переводили взгляд с матери на отца и обратно.

— Где Блоди? – первым крикнул Флорин.

— А Траутман?! – последовал вопрос Афры.

Отвечать у Пирмина не было сил. Фиделия ни о чем не спросила. Она смотрела на мужа, который заговорил чужим голосом.

— Я потерял его, – проговорил он, чуть не разрыдавшись. – Блоди… – Имя он произнес шепотом. – Я не смог его спасти. Фендель и собака тоже пропали.

Кровь отхлынула от лица Фиделии, а дети замерли с расширенными от ужаса глазами, не в силах поверить.

— Что значит, ты его потерял?! – закричала несчастная мать, и по ее щекам заструились слезы. – Где он? Там, в хижине? Он ранен или?..

— Он умер? – закончили за нее Афра и Флорин и заплакали. – Блоди мертв и Траутман тоже?!

Сердце Кремплинга, и без того разбитое, разлетелось на мелкие осколки.