Книга Время ветра, время волка, страница 166 – Каролина Роннефельдт

— Елки-поганки, какой страшный костюм, не отличишь от настоящей твари, – подтвердил мельник. – Если это действительно тот негодяй из Краппа, то я не удивлен, что он один наводил страх и ужас на Сверлянку за несколько дней до праздника.

Мельник под безмятежным каменным лицом маски еще некоторое время смотрел вслед мрачному призраку. Над толпой виднелась только верхняя часть страшного тела, затем чудовище промелькнуло, будто огромная темная птица, и скрылось в бурлящей толпе.

— Прочь, прочь, – умоляюще прошептал старик Пфиффер под маской, словно мудрый провидец, изгоняющий проклятие, которое нависло над Холмогорьем. Но услышал его только Карлман.

— Клянусь опятами, он был без маски, – растерянно твердила Мальве Хонигман. Она душераздирающе всхлипывала, и слезы смешивались с кровью, сочившейся из ее разодранной щеки.

— Кто же это сделал с тобой, дитя? – сурово спросил отец, чуть отстраняя ее, чтобы снова заглянуть в покрытое синяками лицо, которое он неуклюже вытирал носовым платком. На глаза его навернулись слезы, и он снова прижал дочь к груди.

— Я же говорю, он был без маски, – упрямо повторила Мальве, и, поскольку никто не мог ее понять, эти слова списали на замешательство после только что пережитого нападения.

Ансегисель крепко сжал дочь в объятиях. Он смотрел поверх ее головы на старика Пфиффера, полный недоумения и беспокойства, что было заметно по его растрепанному виду: венок из ивовых веток сполз набок, деревянная маска была небрежно сдвинута назад, на затылок. Пасечник безучастно глядел в темный переулок, из которого несколько минут назад его дочь и еще несколько девушек выбежали в сильном волнении. Прекрасное платье Мальве, расшитое заостренными ивовыми листьями, был разорвано, словно на нее напал зверь с острыми когтями. Из глубокой царапины на правой руке сочилась кровь, а маска была сломана пополам, и одна половина пропала.

Остальные квендели дрожали не только от холода: был зловещий последний час перед рассветом, когда, по обычаю, шла охота на Темнолистных и Светлолистных – странных лесных существ, которые на маскараде представляли холодное и теплое времена года; одни одевались в костюмы из лиан и плюща, другие – в белые овечьи шкуры. Они гонялись друг за другом в переулках, где порой случались драки и настоящие поединки. Какая группа возьмет больше пленных, такой и будет грядущая зима – суровой или теплой. Никто не мог быть уверен, что не станет добычей, и особенно преследовали квендельских девушек. Красоток вызывали на дикий танец; беглянки сопротивлялись как могли.

— Клянусь сыроежками, они зашли слишком далеко! Кто-то должен привести этих злодеев в чувство, – взволнованно заявила Гортензия. Она до сих пор помнила, какой восторг испытала сама, когда один из квенделей в масках выбрал ее своей добычей. Это походило на грубоватую игру в «грибы и грибников» – в спешке вполне можно было получить синяк, если тебя бестактно схватят или даже толкнут. Но за все годы, прошедшие с тех пор, как Гортензия впервые приехала в Баумельбург, ни разу не случалось, чтобы маску намеренно разбили, а жертву ранили до крови. Она и не слышала о подобных случаях. Остальные были с ней согласны.