Книга По ту сторону тени, страница 87 – Каролина Роннефельдт

Наконец он замолчал. Эта речь показалась остальным еще страшнее, чем его громкие рыдания. Долгое время все молчали. Старик Пфиффер переводил взгляд с одного на другого и видел, как серьезно задумались путники.

— Гортензия, возьми фонарь с седла Нибелунга, – резко приказал ей Одилий, сменив тему. – Мы встанем лагерем в этой лощине. Эппелин, разжигай костер, возьми огниво и дубовые губки – у тебя они наверняка найдутся с собой. Зажги фонарь, но, когда разгорится, оберни его одеялом; пусть свет пробивается лишь слегка. Ты, Горм, привяжи пони вон к тому одинокому дереву и сними с него поклажу. За склонами лощины мы спрячемся от холодного ветра, да и кусты нас прикроют. Так мы окажемся подальше от глаз тех, кто может пройти здесь этой ночью, – добавил он после минутного раздумья, бросив взгляд на Биттерлинга, прежде чем повернуться к нему и к остальным.

— Звентибольд и Пирмин, расстелите одеяла и разложите рядом. В эту первую ночь в чужой земле нам лучше спать поближе друг к другу, так будет спокойней. Бульрих и Карлман, вы мне тоже кое с чем поможете. Ну же! – бросил он своим спутникам, которые, похоже, пребывали в сильнейшем оцепенении от рассказа Звентибольда. Но в конце концов все занялись делом.

Гортензия отцепила фонарь от седла еще до того, как молодой Хелмлинг принялся освобождать измученного пони от ноши, не жалея похвал за его храбрость и выносливость.

— Молодец, Нибелунг, вот мы и пришли, здесь до нас не бывал никто из Фишбурга, да и, наверное, из всего восточного Холмогорья. Святые трюфели дорогой нашей страны холмов, – услышала она шепот светловолосого юноши. – Это будет трудное путешествие, полное опасностей, мой славный мальчик, но это задание для нас с тобой – самое почетное и самое важное из всех, что нам когда-либо давали. Мы пришли за Гризельдой! – Усталый Горм на мгновение прислонился лбом ко лбу пони. Серебристая шерсть Нибелунга сияла в сумерках чуждых просторов нежным и уютным светом.

Когда Гортензия подошла к Эппелину с фонарем, он уже успел развести огонь и поднес к фитилю тлеющий кусочек древесного гриба. Через минуту фитиль занялся, сначала мерцая, а там разгораясь все сильнее. По земле начал расползаться бледно-желтый круг; квендели обрадовались свету, вместе с тем опасаясь, что их заметят. Эппелин накрыл фонарь одеялом, как и просил старик Пфиффер, и скрыл источник света от чужих глаз. Карлман успел заметить на границе светового круга, отбрасываемого фонарем, знакомую маленькую тень – то была стройная фигурка с остроконечной головой, сверкнувшая двумя янтарными бусинами глаз.

— Слава святым пустотелым трюфелям! Это Арва! – обрадовался он.

Вздохнув с облегчением, Калман вместе с дядей подошел к старику Пфифферу, который был занят тем, что вытаскивал сверток из-под мешков, сложенных Гормом у одинокой сосны на опушке леса. Горм привязал поводья Нибелунга к одной из нижних коротких веток. Пони радостно жевал траву, которая больше не была покрыта слоем снега.

Молодой Винтер-Хелмлинг встал рядом с двумя Шаттенбартами. Все трое наблюдали за Одилием и гадали, что может скрываться под грубой рогожей, которую Рыжий Райцкер обнюхивал с кошачьим любопытством. Старик Пфиффер поднял на них глаза, а затем развернул ткань, под которой обнаружилось что-то твердое.