Книга По ту сторону тени, страница 51 – Каролина Роннефельдт

Внизу, на первом этаже, тихо стукнула дверь. Должно быть, вернулся Бульрих, проводив до дома Гортензию – по соседству. Карлману показалось, что давние друзья просто хотели провести несколько минут вместе, в покое после изнурительной ночи, полной судьбоносных решений. Возможно, они заодно уладили последние мелкие разногласия, которые теперь казались глупыми детскими ссорами в свете того, что ожидало их в ближайшем будущем.

Карлман услышал, как дядя тихонько поднимается по лестнице, и внезапно почувствовал благодарность за то, что до зимнего солнцестояния еще целых три недели. В коридоре Бульрих от души зевнул и скрылся в спальне напротив. Несмотря на привычное окружение, Карлману казалось, что он все еще сидит этажом ниже, в зеленой гостиной, и важная встреча не закончилась, а наоборот, в самом разгаре. Чтобы убедиться, что спальня ему не снится, он осторожно провел рукой по кровати, пока не нащупал мягкую шерстку и не зарылся в нее пальцами. Податливое, но сильное маленькое тельце рядом странно успокаивало. Кошка лежала на расстоянии вытянутой руки, уютно свернувшись калачиком в складках одеяла, мурлыкала и даже исподтишка поглядывала на него. В свете гоблинского фонаря блеснули миндалевидные глаза – они сияли в темноте, как серебряные крупинки на темном камне.

— Твоя госпожа жива. Вот увидишь, мы вернем ее домой, – прошептал Карлман и почувствовал, что остроухая голова в ответ потерлась о его ладонь.

Арва Зайдельбаст поднялась и медленно потянулась, будто ожившая тень приняла облик живого существа. Дымчатая кошка Гризельды прошлась по одеялу, подыскивая новое гнездышко. Когда она улеглась и прижалась к нему, молодой квендель понял, что проваливается в сон.

Очнувшись после долгой дремоты, она ничего не могла вспомнить. Страшно кружилась голова, и не покидало ощущение пустоты.

Поначалу ей показалось, что между ней и холодными камнями, на которых она лежала, не было никакой разницы, потому что все тепло по капле ушло из нее, к тому же вокруг было темно, как в гробнице. Однако счесть себя мертвой мешали остатки силы воли, которая на удивление настойчиво требовала выяснить, куда занесло это тело. Однако встать не получилось – то ли потому, что труп не властен над застывшими конечностями, то ли одеревеневшее тело не подчинялось из-за накатившей слабости.

Она поползла по полу, как черепаха, слепая в окружающей черноте и напуганная гнетущей тишиной, в которой слышались лишь ее пыхтение и шелест. Потом двигаться стало некуда. Рука, которую она с трудом подняла, ударилась о вертикальную кирпичную кладку – одну из четырех стен подземелья, как ей вскоре предстояло узнать. Кончики пальцев скользнули по выступающим краям кирпичей и глубоким щелям между ними, на нежной коже появились царапины – она невольно лизнула ранки кончиком языка.

О, славьтесь священные грибные кольца на росистых лугах, сияющих в первых лучах солнца, она поняла, что на вкус это кровь живого существа, а значит, она еще жива.

От этой мысли на глаза навернулись слезы – такие, какими не могут плакать мертвые. Она впала было в отчаяние, но быстро отвлеклась, едва послышалось завывание ветра. Стало еще холоднее, насколько это вообще возможно. В то же время она чувствовала, что изнутри ее что-то поглощает со страшной свирепостью, от которой перехватывало дыхание. Невероятным усилием воли ей наконец удалось сесть, потому что теперь она уже не боялась одиночества. Прислонившись спиной к стене, она вгляделась в темноту и внезапно увидела узкую свинцово-серую полоску, быть может, щель. Чтобы перейти на противоположную сторону склепа, она собрала последние силы, но все же добралась до другой стены, где и замерла на некоторое время, а потом уцепилась руками за выступающие камни и подтянулась – наконец ей удалось добраться до ниши, в которой находилось окно. Пронизывающий ветер ударил ей прямо в лицо и без устали принялся жалить ледяными кристаллами, а бледные сумерки чуть было не ослепили ее.