Книга По ту сторону тени, страница 50 – Каролина Роннефельдт

Отшельник умолк и снова замер перед камином как ни в чем не бывало, словно и не говорил ничего. Слушатели в ужасе посмотрели друг на друга, потом на камин и, наконец, на стол, где по-прежнему лежала карта из Квенделина, в левом верхнем углу которой можно было разглядеть изрезанную горную цепь с черным прямоугольником. Теперь казалось, что грозные слова Фенделя относились именно к твердыне, стоявшей в тех горах.

— Похоже на старинные легенды, только чуть страшнее, – сказал Бульрих, выражая общее мнение. На его лице отражались одновременно и страх, и восхищение. – Башни-исполины, черные скалы и глубокие ущелья. И, наконец, упоминание о переходе по мосту, – вероятно, это послание для тех из нас, кто ищет путь в тот негостеприимный край. Похоже, Фендель рассказал, чего нам стоит остерегаться по ту сторону тени.

— А там, с размаху, в мир иной… – повторил старик Пфиффер. – Быть может, имеется в виду размах птичьих крыльев?

— Или же речь о тех ужасных тварях, которые упали с неба в Баумельбурге, – возразила Гортензия. – Ох, святые грибницы! По мне, так не стоит полагаться на эти зловещие бредни. Не могу представить, что в Стране теней найдется хоть одна живая птица.

— А я уверен, что птицы там есть, потому что наши несчастья начались именно с них! – воскликнул Кремплинг. – Наш пес Траутман, за которым последовал мой бедный мальчик, в Волчью ночь помчался за воронами в Черные камыши, а потом и в бесплодную пустошь! Я сам видел, как они летели по свинцово-серому небу к далекой горной гряде – их хриплые крики до сих пор звенят у меня в ушах. А потом Блоди и бледное дитя исчезли, и я потерял их. – Вспомнив ту ужасную минуту, он глубоко вздохнул и продолжил еще решительнее: – Клянусь громовым грибом! С чего бы вдруг отшельник, из которого прежде слова было не вытянуть, разразился теперь такой речью? Говорю вам, здесь замешаны могущественные силы! Кто бы ни желал нам зла или добра, вскоре они снова нагрянут в Холмогорье…

Тем временем хранитель моста подошел к камину. Он поднял длинную жилистую руку, приложил два пальца к виску Фенделя и пробормотал что-то невнятное.

— Скоро он уснет и обретет покой без сновидений на всю ночь и половину следующего дня, – объявил Себастьян. – У меня хватило умения, чтобы даровать ему этот отдых, несмотря на чуждые силы, которые пытались воспротивиться. Сохраните услышанное в уме и сердце и отправляйтесь в путь – короткий или долгий. Ничто не определено, но все решено, даже если случится новая беда.

Чуть позже Карлман лежал в постели и размышлял о тревожном завершении вечера, точнее, ночи, которая подходила к концу. Несмотря на изнурительные часы, проведенные в компании гостей, он не мог уснуть. Его взгляд беспокойно блуждал по призрачно освещенной комнате. На подоконнике горел гоблинский фонарь, фитиль которого тихонько шипел. В красном кругу света медленно кружились за окном густые хлопья снега – пролетали и снова погружались в темноту. Скоро рассвет мягко раздвинет серыми пальцами покровы ночных теней, а ведь гости ушли всего час назад.

Домик Бульриха опустел гораздо быстрее, чем наполнялся, когда все собирались, и теперь неподалеку от кровати Карлмана на приготовленной для него постели покоился не кто иной, как Горм. Судя по его ровному дыханию, юноша крепко спал. Карлман же подумал, как странно вдруг оказаться в одной комнате с младшим братом Гризельды.