Книга По ту сторону тени, страница 37 – Каролина Роннефельдт

Хозяин Фишбурга первым пришел в себя.

— Клянусь черными мухоморами, мое терпение лопнуло! Мы слишком долго вас слушали. Я-то надеялся, что мы застанем здесь неустрашимых квенделей и обсудим, как нам вооружиться для грядущей катастрофы, а попали на полуночные посиделки, где травят байки о тех, кого в Фишбурге и на восточных холмах не называют по имени!

— А Гризельда бы не испугалась, – заметил Карлман.

— Чего не скажешь о ее отце, – насмешливо фыркнул Базиль.

— А ну, возьми свои слова обратно, Райцкер, – потребовал Левин. – Никто не смеет называть меня дрожащей поганкой!

— Стойте! – вмешался Бульрих. – Успокойтесь, ведь мы сказали правду! Возьмите себя в руки и помолчите – сейчас я приведу того, о ком говорил. Не пугайте его!

В его голосе прозвучало столько негодования, что даже Хелмлинг не стал перечить. Не говоря ни слова, хозяин дома развернулся и вышел из гостиной, где и после его ухода никто не издал ни звука.

— Клянусь сморчками, что у вас тут? – спросил Горм, сморщившись от отвращения, и бездумно бросил: – Воняет так, будто из могилы кого-то достали.

— А может, так и было, – проворчал его брат, стоящий рядом. Фоско изо всех сил старался закрыть собой Армилларию, чтобы защитить старушку от создания, которое появилось в дверном проеме.

Владелец Фишбурга, напряженный, как тетива, смотрел на того, кто, по словам Шаттенбарта, вернулся с ним из Сумрачного леса по воле безымянных. Склонив голову так низко, что его лицо скрывали складки капюшона, незнакомец доковылял до камина, где его осторожно усадили на табурет. Несмотря на жар от огня, гость даже не пытался снять тяжелый плащ, от которого еще сильнее запахло старой заплесневелой овечьей шерстью. Квендели смотрели на неизвестного с подозрением, а он застыл перед ярким пламенем и на первый взгляд больше походил на неуклюжего тролля, чем на существо, которое, по словам Бульриха, было как-то связано с легендарным народом хульдов.

Карлман все еще с изумлением обдумывал слова дяди, одновременно восхищаясь храбростью Бульриха и досадуя на то, что тот не доверился племяннику раньше, а рассказал обо всем только старику Пфифферу. Внезапно молодой квендель понял, что больше не может стоять на месте. Пытаясь отогнать подступивший страх, Карлман шагнул к камину, словно кто-то дернул его за ниточку. Гость у очага напомнил ему одного квенделя из Звездчатки: было что-то знакомое в его шаркающей походке и в том, как он сгорбился у огня. И если его подозрения подтвердятся, в гостиной начнется настоящий переполох. Гортензия, похоже, понимала это и попыталась не допустить паники.

— Во имя Эстигена Трутовика, приготовьтесь к неожиданной встрече! – крикнула она, предупреждая собравшихся, но было слишком поздно.

Как только прозвучало имя его легендарного предка, Фендель медленно обернулся и поднял голову на свет. По комнате прокатился ропот. В красноватом отсвете гоблинского фонаря изможденное лицо гостя напоминало посмертную маску. Он бесстрастно скользнул взглядом по квенделям в комнате, как будто разглядывал деревья в лесу.

— Святые пустотелые трюфели, это же Фендель Эйхаз! – потрясенно воскликнул мельник.