Книга По ту сторону тени, страница 197 – Каролина Роннефельдт

До сих пор пони не замедлял ход, и Горм его не тормозил. Они галопом мчались между западным и верхним озерами. Под копытами Нибелунга поднимались вихри снега. Когда рассветет, его след будет виден темной полосой на многие мили вокруг. Горм оглянулся, и ему показалось, что он уже видит проложенную тропу: участок между двумя берегами выделялся на фоне черной глади озер чуть ярче. Волкам не понадобится свет, чтобы найти их. При виде темного облака, быстро нагоняющего их, сердце молодого квенделя сжалось. Святые пустотелые трюфели, неужели последний час уже наступил?

Ветер хлестал его по лицу, на глаза наворачивались слезы, а в ушах раздавался вой. По потной спине Нибелунга пробежала дрожь: он тоже слышал, что стая уже рядом. Когда Горм в следующий раз оглянулся на жутких преследователей, расстояние между ними заметно сократилось. Всадник решил больше не оборачиваться и положиться только на сон. Ему было даже любопытно посмотреть, чем все обернется.

— Гризельда! – выкрикнул он имя сестры, как боевой клич на ветру. – А вот и твой брат на туманно-сером пони из Фишбурга. Ты нас видишь?

Волки подбирались все ближе. Уже слышался топот их лап, рычание, тявканье и вой. В вышине каркнул ворон. Небо и земля стали единым целым, когда одинокий всадник, ведомый непрекращающимся криком птиц, поскакал в бескрайнюю пустоту бесплодной пустоши.

— Гризельда, где ты? – снова позвал Горм. – Смотри, мы улетаем от волков и всего зла!

Зная, что ждет его и пони впереди, он отпустил гриву Нибелунга и, широко раскинув руки, помчался в пустоту еще быстрее. «Гризельда», – снова подумал он и вспомнил об отце и братьях.

Когда он увидел впереди яркий свет, то подумал, что снова спит. Дивное серебристое сияние явно не принадлежало потустороннему миру, и Нибелунг немедленно направился к нему. Слева и справа две огромные тени подскочили к пони, который уже невесомо поднимался над землей. Страшные челюсти сомкнулись, но так ничего и не ухватили. Яростное рычание двух самых крупных волков растаяло в воздухе, когда Нибелунг совершил самый большой прыжок в своей жизни. Оставив все позади, он бесшумно понес своего всадника над глубокой пропастью к волшебному мерцанию.

Горм вскрикнул, отрываясь от земли вместе с пони, и Гризельда вздрогнула, почувствовав, что брат попал в беду.

Все те часы, что она провела в заключении в башне, она так мучительно тосковала по родным, что порой почти верила, что ее безграничное отчаяние может привести к ней кого-нибудь из них, что брат или отец вот-вот выйдут из сырой каменной стены. После таких мыслей на нее опустошающей волной всегда накатывало осознание собственного одиночества – она совсем одна, затерянная в потустороннем мире, и глубокая боль разлуки, сменяющая мечты о встрече с родными, сводила ее с ума.