Книга По ту сторону тени, страница 184 – Каролина Роннефельдт

На этот вопрос не было простого ответа.

— Кое-чего я понять не в силах, это просто не умещается в моей маленькой голове, но госпожа Холле сказала, что равновесие всего сущего, того, что всегда было, есть и будет, может быть нарушено. – Эмбла внезапно замялась, явно стараясь дословно пересказать слова хозяйки по памяти. – Повелитель Тьмы и те, кого он собирает, стремятся возродить свет в вечной тьме. Дышащим существам отпущен лишь короткий срок земного существования, поэтому свет их жизни еще ярче сияет за теневой границей, особенно в погожие дни. Дикий Охотник жаждет овладеть исчезающим со смертью сиянием, но он рискует погасить весь свет, и тогда земля станет такой же безлюдной и пустой, как потусторонний мир.

Вздохнув, она замолчала и поникла.

— Оглуши его черная труба смерти, он поэтому ловит квенделей? – с недоверием воскликнул Эппелин. – Почему бы ему не наловить людей, великих и могучих? Их свет в царстве мертвых уж наверняка куда ярче, и по сравнению с ним обитатели холмов, поди, едва мерцают.

— Однако у квенделей есть связь с народом хульдов, – раздался голос старика Пфиффера. – В древние времена наши народы были не чужими друг другу, о чем повествуют почти забытые предания прошлого. Правда, давным-давно Безмолвный народ ушел под землю и превратился в Безымянных, которых сегодня большинство квенделей боится от невежества. Лишь немногие чтят и хранят память о среброволосых предках, которым даже под землей свет больше не понадобится.

— Гризельда! – одновременно воскликнули Карлман и Горм.

— Все, что я вам рассказываю, мне поведала Эмбла, которая вчера услышала об этом от госпожи Холле, – пояснил Одилий. Он кивнул племяннику Бульриха и повернулся к молодому Винтер-Хелмлингу. – И вот еще что: твоя сестра заперта в крепости Погибели, как самая ценная добыча Дикого Охотника. Он полагает, что сможет через нее добраться до народа хульдов, но пока у него ничего не выходит, поскольку их подземная жизнь противоречит законам потустороннего мира.

— Святые пустотелые трюфели, получается, Гризельда еще не потеряна, – прошептал Горм, избегая произносить слово «мертва».

— Судя по всему, осталось ей недолго, – сказал Карлман. – Но я уверен, что она будет сопротивляться изо всех сил.

Спутники потрясенно умолкли. Перед ними вновь возникло видение подстерегавших их опасностей, которые они едва успели осознать. Разве можно что-то сделать, когда сталкиваешься с непостижимыми силами?

— Знаешь, Эмбла, мне кажется, что ткачиха оставила тебя при себе, потому что не одобряет действий Предводителя мертвецов, – наконец сказала Гортензия. – И ты стала такой, потому что была рядом с ней. Но о ком ты плакала?

Слова дамы Самтфус-Кремплинг прозвучали ласково, но Эмбла лишь печально склонила голову и ничего не ответила.

— Она скорбит по тому, кого мы все знали, – сказал старик Пфиффер. – Пожалуй, пришло время рассказать вам, что тот несчастный, которого мы видели в пустом переулке Баумельбурга, когда бежали из города, был не кто иной, как Томс. Его растерзали те же самые волки, что вскоре после того напали на нас. Бедняга ни разу не надевал черную волчью маску из сторожки. Судьба обошлась с ним жестоко, а ведь он был простым парнем, любившим веселые шутки. И Эмблу.

Немного погодя квендели снова отправились в путь. И если вести о зловещих намерениях Повелителя Тьмы слегка выбили их из колеи, то новость о страшной смерти Томса стала тяжелым ударом, и не только для Эмблы. Тем не менее все согласились со стариком Пфиффером: не стоило скрывать от девушки правду о судьбе ее несчастного поклонника. Куда хуже было бы позволить ей надеяться на встречу с ним.