Книга По ту сторону тени, страница 110 – Каролина Роннефельдт

— Я решил обратить ваше внимание на сходство этих двух камней, тем более что и под тем и под другим течет родниковая вода, – сказал он как мог спокойно и твердо. – С тех пор как я впервые увидел старую карту из Квенделина на ночном собрании в моем доме, а затем тщательно изучил ее, пока копировал, я начал задумываться, нет ли некоторого сходства между миром живых и миром потусторонним. И хотя это лишь смутное подозрение, я буду внимательно отслеживать знаки. Клянусь черными мухоморами, многое из того, что пока ускользает от понимания, позже может нам пригодиться. – Измученный тем, как долго ему пришлось доносить до товарищей свою мысль, картограф на мгновение умолк.

Не успел он продолжить, как заговорил его племянник.

— Будьте бдительны и ищите выходы, – поспешил Карлман на помощь дяде. – Возвращайтесь к прошлому, чтобы понять его, но и прокладывайте новые пути вглубь, в неизвестность, не бойтесь перемен. Мы видим только то, что пока можем себе представить, – повторив слова Гризельды, добавил он и посмотрел на Гортензию. – Согласитесь, Бульрих прав: – эти две скалы действительно похожи друг на друга, и это такое же совпадение, как появление воронов и тот факт, что один из них одноглазый.

Подозрительные взгляды квенделей устремились поверх каменного никельщика, где на ветке, чуть поодаль от своего товарища, сидела более крупная птица, которая, словно в подтверждение, повернулась к путникам правой стороной. У Гортензии подломились колени: теперь она отчетливо увидела пустую глазницу ворона. Казалось, в черном провале вместо погасшего зрения теперь обитала иная сила, потому что ощущался этот призрачный взгляд так отчетливо, что все они не могли и не хотели смотреть на черную птицу и невольно отворачивались. Старик Пфиффер воспользовался паузой и обратился к маленькому отряду:

— Давайте-ка осмелимся вверить себя их пусть трехглазой, но зоркой защите, – сказал он тем тоном, которым всегда указывал другим на главное. – Даже ты, Пирмин, хотя тебе это может показаться особенно трудным. Пока вóроны не улетели, мы тоже отдохнем, а там поймем, куда идти дальше, или же это решат за нас.

Хотя последняя фраза Одилия прозвучала так же странно, как и слова Бульриха, квендели воздержались от расспросов и согласились с его предложением. Теперь они расположились вокруг вороньего дерева, неподалеку от источника, хотя поначалу все старались не подходить слишком близко к туману, висящему над журчащим ручейком. В конце концов именно Кремплинг первым достал из рюкзака деревянную чашку. Он подставил ее под мох, свисающий с огромного камня, и наполнил до краев прозрачной холодной водой. Увидев, как пил пес, фермер окончательно убедился в том, что вода на вкус будет приятной и освежающей.

Под настороженными взглядами остальных Пирмин поднес чашку к губам. Он сделал первый осторожный глоток, а потом принялся пить так жадно, что чуть не захлебнулся. Наконец Кремплинг глубоко вздохнул и вытер рот, губы его сложились в редкую улыбку.

— Как ни странно, вода очень вкусная! – объявил он. – Не горькая и не солоноватая, как можно было бы ожидать, а чистая, почти сладкая.

Следом за ним напились все остальные, а затем наполнили водой и фляги. Напряжение последних нескольких часов давало о себе знать, и путники были благодарны за возможность отдохнуть и восстановить силы. Гортензия раздала маленькие лепешки, лесные и грецкие орехи и сморщенные зимние яблоки, которые с удовольствием сжевал и пони. Вскоре путешественники почувствовали себя сытыми и сонными, как на пикнике в Колокольчиковом лесу.