Книга По ту сторону тени, страница 107 – Каролина Роннефельдт

Нибелунг, казалось, не боялся жутких птиц и, едва добравшись до Траутмана, перешел с рыси на неторопливый шаг. Поскольку Горм вместе с Карлманом и Эппелином снова попытался догнать пони, все трое уже были на значительном расстоянии от остальных – и тут молодой Хелмлинг поднял руку и крикнул отстающим спутникам:

— Клянусь святыми трюфелями, пес здесь не один!

К его предупреждению прислушались сразу же. Никто больше не сделал и шагу. Молодые квендели застыли, как стояли, в ряд, выставив вперед мечи и вилы. Ствол без коры был окутан мерцающей дымкой. Они не заметили этого раньше, что вполне было в духе коварного потустороннего мира.

Траутман, как и, вероятно, Нибелунг, находился под чарами ворон или, может, того существа, рядом с которым собака вела себя так спокойно, словно это был Кремплинг, а не нечто, выползшее из тени и тумана, но по странному стечению обстоятельств не замеченное квенделями. В вышине раздалось громкое карканье – это второй ворон сел неподалеку от первого. Оба смотрели на собравшихся на земле всезнающими, суровыми глазами, сияющими, как грозовые кристаллы. Пирмину показалось, что у более крупной птицы был только один глаз.

— Ох, волчьи боровики темного леса, – простонал он. – Я не знаю, кто там сидит, но это, должно быть, то самое существо, которое я впервые увидел в хижине Фенделя и которое заманило Траутмана и Блоди в Черные камыши. Он такого же размера и такой же лохматый. И, смотрите, Траутман снова его слушается. – Фермер попытался негромко подманить к себе собаку. – Фу, отойди оттуда! Елки-поганки, ко мне, Траутман!

Но пес лишь бросил на него преданный взгляд и несколько раз гордо гавкнул, словно ожидая награды. Ко всеобщему изумлению, фигура рядом с ним не шелохнулась.

— Тише, молчи, – зашипела Гортензия на Кремплинга. – Твой пес никуда не годится. Скорее всего, он уже давно следует за новым хозяином. Одноглазый ворон наверняка из той ужасной стаи, что налетела на Баумельбург, а существо среди корней – глухой или спящий тролль. И я не знаю, что хуже, ведь он того и гляди скоро проснется, пока мы стоим здесь, разинув рты, а жуткий туман уже клубится у наших ног. Быть может, вместо теневой границы здесь вот-вот разверзнется новая пропасть, и падение туда неизбежно окажется смертельным.

Она сказала это, но не двинулась с места, потому что и сама Гортензия, и все остальные почувствовали то же самое, что на деревенской площади Зеленого Лога перед горящей липой. Что-то вынуждало квенделей просто смотреть в лицо опасности – никто не пытался сбежать, хотя все видели, что вокруг мертвого дерева все сильнее сгущается туманное марево.

Особенно длинная лента тумана, которую вполне можно было счесть границей, тянулась через поляну налево, к лесу.

Бульрих уставился на приземистую неподвижную фигуру, которая ничуть не тревожила пса. Его вдруг захватила одна мысль, к удивлению, пришедшая в голову только теперь. Он выпрямился и, словно в подтверждение своих размышлений, услышал тонкий звук, который, должно быть, ускользнул от него и его спутников раньше.

— Ш-ш-ш, – обратился он к соседке, не заботясь о том, чтобы говорить тихо. – Если ворон действительно одноглазый, – уверенно продолжал он, – то это хороший знак. Ведь он похож на таинственного человека из Великого народа, чья благосклонность и защита, похоже, не покидают нас и здесь. Однако что касается второго, то животные вновь оказались куда прозорливее нас, восьми дрожащих поганок! Ибо тот, кто сидит там, вовсе не из плоти и крови, он каменный.