Книга Поваренная книга для загробной жизни, страница 35 – Дестон Дж. Манден

Пальцы Роттгора дрожали над разделочной доской, нож ходил ходуном.

«Это самая уродливая морковь, которую я когда-либо шинковал. Папе было бы за меня стыдно».

Нарезанная кубиками морковь валялась на бамбуковой доске вместе с кусками курицы, которую он порубил так, будто она задолжала ему денег. Роттгор застонал. «Это же просто рисовая каша с курицей, ей не нужно выглядеть изысканно». Но успокоить себя не удавалось. Бульон томился на старой алхимической плите, булькая в большом котле, одолженном у соседа. Нотки трав смешивались с насыщенным запахом костного бульона, и этот аромат разносился по всей комнате. Роттгор рискнул и плоской стороной ножа отправил в котел мясо и морковь. Последним он высыпал рис, и содержимое превратилось в коричневатый суп.

— Ужас, – пробормотал орк, глядя в пол. – Не знаю, почему мне показалось, что это хорошая затея.

— А по-моему, ничего! – Астра сидела на табуретке, которую Роттгор поставил у плиты, болтала ножками и смотрела на варящуюся кашу.

— Пока на котел глазеешь, ничего не сварится, – сказал он ей.

— В смысле? Вы же сами на него смотрите… – Астра надула губы.

— Так я еще и готовлю. Меня примета не касается.

Процесс занимал гораздо больше времени, чем помнилось Роттгору. У него взмокли ладони, холодный пот стекал по запястьям. Он уже много лет не готовил ни для себя, ни для других. «Так, ладно, шаг за шагом». Роттгор помешал кашу.

— Откуда ты, Астра? – спросил он. – Похоже, за тобой присматривает немало людей. – Роттгор то и дело поглядывал в окно, замечая, что Зеннекс патрулирует территорию.

— Я всегда здесь жила, – как ни в чем не бывало ответила девочка. – Когда я была маленькой, мама и папа оставили меня в приюте. Вскоре после этого они умерли. Моя семья проклята. С каждым поколением становилось все хуже. У моего отца даже не было фамилии, пока он не встретил маму. Но это не спасло его от проклятия. Мне нравится думать, что они отдали меня, чтобы от чего-то защитить. А может, просто сбыли с рук. – К концу рассказа ее голос дрогнул, лицо сделалось жестче, а брови нахмурились. – Но я не переживаю. В смысле, что они умерли. Насколько я поняла, они были не самыми хорошими людьми. – Астра широко улыбнулась, но уголки ее губ дрогнули, а взгляд потускнел.

В последних словах девочки крылась глубокая печаль. «Они были не самыми хорошими людьми, но она выжила. Выжила так, как умеют только сироты».

Похоже, мир не становился лучше, сколько бы веков ни прошло. Роттгор прожил больше, чем многие другие. И чем дольше он жил, тем более очевидной казалась эта простая истина. Самое меньшее, что он мог сделать, – это приготовить для девочки еду. «Ты несешь свое проклятие, – прошептал темный голос в его голове, – и оно сведет тебя в могилу».

— Мы все несем свое проклятие, – повторил он вслух.

Астра опустила голову. Нет, им не стоит грустить. Роттгор помешал деревянной ложкой уже загустевшую кашу. Ее вид вывел их обоих из оцепенения. В рубиновых глазах снова зажегся яркий свет предвкушения – услада для любого повара.

— Итак, давай обговорим правила, – начал Роттгор, и Астра застонала от одного этого слова. – Ты должна пообещать, что не станешь торопиться. Ты давно не ела нормальной пищи, и у тебя может случиться расстройство желудка, если съешь слишком много за раз. В приюте вас кормят?