Книга Голод Рехи, страница 335 – Мария Токарева

— Они разоблачили тебя! – довольно выплюнул Рехи. Тут же его откинули на несколько шагов хлысты черных линий, но он поймал их и обмотал вокруг клинка.

— Убить! Пожрать! – шипел Саат.

— Ты не сильнее меня! – хрипел Рехи. Ларт стоял рядом с ним, и хоть не видел линий, но прекрасно помогал: он рубил наугад черные щупальца, и – обычно неуязвимые – они падали, истекая коричневым гноем и трупным ядом.

— Верховный жрец – чудовище! – прокатилась вторая волна осознания.

— Стража! Схватить еретиков! – приказал Саат. Тогда покорные марионетки с алебардами заполнили площадь. Толпа взвилась в агонии, полилась кровь, зазвенели мечи, как в день страшного штурма триста лет назад. Точно так же эту обширную площадь устилали развороченные тела. Точно так же разносились предсмертные крики. Но теперь сражались во имя своей свободы, во имя сохранения рассудка. Или даже безумия – лишь бы не попасть в рабство культа.

— Жрец – чудовище! Бейте его, бейте! – разнеслись первые призывы командиров нового сопротивления.

— Будь ты проклят, Страж! – взвыл Саат и обрушился столь яростно, что у Рехи расплавился меч. Руки пронзила боль, но пальцы вцепились в другое оружие, невидимое, но верное. На лезвии возникла молния, через мгновение слух прорезал треск грома. Яркая вспышка устремилась в небеса, разметав полог туч. Такое случилось лишь раз, давным-давно, в начале пути, когда Митрий и Сумеречный сражались в пустыне. Но теперь Рехи сам направлял белые линии, обжегшие врагу одно из жвал. Клекот чудовища перекрыл все звуки, заполонившие пришедший в движение Бастион.

Прибывшие беженцы спешно покидали проклятые стены. Весть разносилась быстро, и обращенной страже не удавалось заглушить разом все голоса недовольных. Все голоса прозревших.

— Рехи, надо бежать… Проклятье, только куда? – пробормотал Ларт. Теперь и он узрел гигантский купол черноты, нависший над ними. Они все еще стояли на помосте, на возвышении. Иначе бы их раздавили, истлевшие от времени подпорки и так уже дрожали под натиском бегущих людей.

— Я уничтожу вас! Уничтожу всех! – проревел Саат, не размыкая жвал. Голос передавался вибрацией воздуха. На остриях башен плясали яркие молнии, вокруг появлялись сине-желтые горящие разряды. Поднимался ветер, и скручивалась новым ураганом воронка туч. Рехи уже видел это во сне, но не представлял, чем способен ответить как Страж в настоящем.

Они сражались, взмахи меча резали красный сумрак, и с плахи открывался вид яснее, чем с трона. Многоголосая толпа ревела у подножья, уже без обожания, уже от гнева. Выплеснулся ее хаос, ее дикий страх. Вещи обретали истинные очертания, как перекошенная морда чудовища. Саат клацал пастью, насылая на Ларта и Рехи все новых приспешников, пока сам свивал колесо воронки, чтоб разорвать и раздавить своих врагов.

«Надо бежать!» – думал Рехи, зеркально повторяя за Лартом его действия. Они пинали ногами лезущих на помост стражников, взмахивали мечами. Лезвия вгрызались в доспехи, перерубали древки копий, кромсали плоть.

Привычно! Как же этого не хватало в заточении. Даже если изголодавшееся тело не слушалось, даже если ноги утратили былую прыть, рука помнила движения атаки и обороны. Рехи не отходил от Ларта, они защищали спины друг друга. В этом слаженном бою погибал голод бесприютного одиночества.