Книга Белый Дракон, страница 219 – Мария Токарева

Голос ее не дрожал, только слегка кривились губы. Она не рыдала и не стенала. Плачут от горькой потери и невозможности оставаться с ней. А она потеряла саму себя. Больше уже ничего не могло остаться прежним, все разрушилось.

Джолин обреченно куталась в черную шаль, но ни она, ни застывший в дверях Джоэл не согрелись бы уже и через тысячу лет под самым жарким солнцем. Их поглотила страна вечной ночи, заморозила нескончаемой зимой и расколола на мелкие льдинки.

— Что с тобой… что с тобой случилось? – хрипло спросил он, с опаской приближаясь. Сознание не принимало реальность. Перед ним сидела Джолин, любимая, несчастная, хрупкая. Но она же скрывала под шалью когти Вестника Змея, а на первом этаже застыло тело Ли.

Все ломалось, теряло очертания, зеркала душ разбивались от искаженных отражений. Картина поглощенного света впивалась мраком багряного заката, ложащегося полосами-плетьми на застывшие маски-лица.

— Случился мой отец. Бифомет Ленц, – ответила Джолин порывисто, жестко. – Мое имя – Джолин Ленц, я наследница древней аристократической фамилии. Проклятой, безумной! Меня не показывали людям, никто обо мне не знал, кроме отца и матери, сектантов. Я должна была рассказать сразу, чтобы никто не связывался со мной. Чтобы… меня убили сразу. На месте. Как бешеную собаку.

— Отец… Я догадывался! Догадывался! Отец, – повторял Джоэл. Он предполагал – нет, он знал уже давно. Но восприятие ставило заслон пред этой истиной, потому что иначе оставался единственный путь: убить Джолин своей рукой. Но он не мог, просто не мог. Даже теперь, даже после смерти Ли, она оставалась несчастной жертвой. Его любимой Джолин.

— Его считали ученым. Но он был фанатиком, верил, что через страдания можно избавиться от проклятья Змея. Говорил, что Хаос постиг человечество за его грехи, – начала рассказ Джолин.

— И все из-за него? Все это из-за него? – спросил Джоэл, опускаясь на колени возле качалки, гладя человеческую руку Джолин. Он умолял мироздание, чтобы все оказалось сном, чтобы он пробудился от дикого кошмара. Но ничего не рассеивалось.

Лишь сбывались самые страшные предсказания Стража Вселенной, который не смог предупредить: его раз за разом лишали голоса, душил сам Змей Хаоса. А он, Каменный Ворон, пытался докричаться, предостеречь, спасти. Если бы Джоэл догадался, если бы не выстроил барьеров непонимания для самого себя, Ли остался бы жив. Но Джолин… Джолин была обречена уже семь лет. И только теперь приходилось с невыносимой болью принимать эту истину.

— С детства он бил меня, морил голодом, запирал в подвале. Моя мать… та, что звала меня Джо, ласково звала, защищала меня… Она все терпела и даже не обращалась. Она верила в его идею! Верила, что мы очистимся от Хаоса, смирив нашу плоть. Но потом умерла. Просто умерла, без превращения, – говорила Джолин; губы ее все больше дрожали, но она держалась, медленно и четко продолжая: – Тогда я осталась одна во власти отца. Он говорил, что вся жестокость ради моего блага. А когда мне исполнилось восемнадцать, он сказал, что я стала идеальной, покорной и смиренной. И только от нашего с ним союза родится новое человечество, которое не будет бояться Хаоса.

— Мерзавец! – воскликнул Джоэл, давясь отвращением. Бифомет Ленц – вот кто убил их всех, вот кто обрек город на разрушение. Пусть он уже семь лет гнил на свалке за стеной, но он уничтожил их всех.