Книга Белый Дракон, страница 217 – Мария Токарева

— Почему… так темно… и так… больно! – прошептал Ли, выгибаясь и дрожа от прикосновения.

— Ли… Ли!

«Сомн, на пекарню напал сомн!» – подумал Джоэл, хотя не представлял, как одной из кошмарных тварей удалось миновать Ловцы Снов, которые они не снимали теперь даже днем. Да какое это имело значение?

Ли лежал на полу пекарни, весь в крови, и вместо привычной согревающей улыбки лицо его искажала гримаса боли.

Да у него не было лица!

Исполосованное когтями месиво кожи и мышц – стоило лишь присмотреться.

Ужас произошедшего набросился оглушающей волной, к горлу подкатил ком раздирающего вопля, но из перехваченной спазмом гортани вырвался только сдавленный стон: Джоэл заметил, что у Ли выбиты глаза, от которых остались только водянистые отметины медленно запекающейся крови.

— Ли!.. Как же так?! – завыл Джоэл, гладя лицо друга, а тот слабо потянулся в ответ, дотронулся до щеки.

Живой, еще живой. Его ледяные дрожащие пальцы неуверенно касались колючей щетины. Он еще пытался улыбнуться израненными губами. Джоэл подумал с ужасающим фаталистичным облегчением: «Ничего, Бим и Грэм так и жили. Ничего, Ли, я тебя не брошу, ни за что».

Он дотронулся до друга, стремясь приподнять. Тогда пола плаща отогнулась, и Джоэл ощутил под рукой скользкий комок выпавших внутренностей. И глухо застонал, будто это его резали.

Гнилостный запах, замешанный на крови и желчи, ударил в лицо. Но слезы выступали вовсе не от него. Ли мучился долго, похоже, рана была нанесена еще днем, вскоре после ухода Джоэла с Вен Дарреном.

Ли умирал!

Умирал, потому что такие рваные глубокие отметины от когтей неведомой твари не излечила бы даже кровь созданий Хаоса. Даже Страж Вселенной. Да он и не собирался возвращаться в их проклятый град. Он всех бросил, отдал на поругание Змею.

Джоэл еще пытался сопротивляться этой истине, еще рвал свою рубашку, стремясь сделать жгуты, еще не желал принимать бесполезность суетливых усилий.

— Джо… остановись, – тихо простонал Ли, умоляя не причинять лишних страданий. Как будто он уже смирился.

— Нет, Ли, я спасу тебя, спасу, – твердил Джоэл, почти теряя рассудок. Слова представлялись заклинаниями, способными повернуть время вспять. Все исправить, изменить, исцелить одним решительным усилием воли. Залатать прорехи и язвы на распадавшемся полотне бытия. Бесполезно.

— Я дождался тебя… – улыбнулся Ли. И затих.

Рука его безвольно упала, сведенное судорогами тело обмякло. Он весь превратился в иссушенный осенний лист, бессильно подхваченный жадным ветром, унесшим ныне его душу.

Он… умер.

Джоэл замер, вслушиваясь в тишину, не улавливая ни вздоха, ни стона. Умер его друг, его самый родной человек, его смеющееся солнце с лучистой улыбкой, сгоревшее вместе с мансардой. Нельзя было уходить, нельзя было оставлять Ли одного. Джоэл глухо застонал:

— Ли! Ли! Очнись! Ли! Ли… Как же так? Нет! Ли!

Он сто раз повторил имя, гладя лицо друга, плечи, растирая руки, словно мечтая разбудить. И все повторял и повторял. До тех пор, пока имя не обессмыслилось, как и все, к чему прикасалась тленной рукою смерть. Смысл умер, осталась только огненная память, выжигающая сердце до черной золы. Мир осыпался старинным гербарием, замер древом без коры в сожженном саду.

— Силы неземные… Джолин! Где… где Джолин? Джолин! – вскинулся Джоэл, хотя слезы бессилия душили его. Он не мог оторваться от Ли, все еще заслоняя мертвое тело собой. От кого? От какой опасности? По привычке. Но он уже опоздал, не оказался рядом, когда кто-то нанес сокрушительный удар.