Книга Разрушитель, страница 60 – Мария Токарева

Послышался новый хруст – Раат Шаатир впился в лопатки, вырывая остатки костей, обрубков крыльев. Митрий уже не понимал, где сильнее боль: он бился в агонии, не в силах умереть. Этой привилегии вечность его лишила, соткала из белых линий, но глубоко в сердце запрятала скопление черных – его отчаяние, его жажду мести. Все его служение было лишь местью личному врагу, даже не попыткой спасти родной мир. Ведь там некого оказалось спасать: жена и дочь погибли.

— Пока наш император развлекается, мы пришли за ответами, – тихо объявила Одио, вновь появляясь в подземелье. И тогда волей черных линий перед истерзанным Митрием появился экран.

— Лорд Нираш, оставите его? Иначе он ничего не увидит… – буднично спросила Одио.

— Разумеется. Всего лишь хотел посмотреть, отрастет ли у него новая рука, – протянул Лорд Нираш.

Митрий же усилием воли призывал белые линии, чтобы залечить свои раны, но вокруг оказывались только отравленные черные. Но, как ни странно, они подчинились, превращаясь в тонкую пряжу, ткущую из ничего новую конечность.

«Я… я стал Павшим?» – с ужасом подумал Митрий, вновь шевеля пальцами. Кончики их отдавали сажевой чернотой, но не болели. Рука слушалась! И это пугало. Лучше бы она отпала насовсем.

— Так и знал! Знал, что ты такая же тварь, как и мы, – выплюнул Лорд Нираш, издевательски пожимая отросшую руку. – Всегда ей был. Ты не Павший, это твоя сущность.

— Сила в людях, в их душах, а не в линиях. Линии – это только код, но не смысл, – проговорил Верховный Ворон, без осуждения, спокойно и обреченно. – В поступках людей.

— Займитесь им пока вы. Мы вернемся чуть позже, – ухмыльнулся Раат Шаатир, возвращаясь в человеческий облик. Лорда Нираш хлопнул его по плечу, и вместе они покинули подземелье. Митрий же остался висеть в путах черных линий, точно бабочка в сетях паука.

— Приступим? – Одио кивнула Верховному Ворону.

— Можешь начать.

— Начну. Уже начала со своего сына… Но смотри! Смотри! – потребовала Одио, и черный экран ожил и замерцал сотнями образов. Множество войн, мест преступлений и катастроф в разных мирах.

Мелькали лица, искаженные ужасом, застывшие в предсмертной мольбе, окаменевшие от ненависти. Миры сменяли друг друга: полыхали города под кровавым небом, трескалась каменная порода, поглощая целые селения, мелькнул темный переулок на Земле, где жизнь оборвалась от удара ножа. География страдания, которую Митрий должен был знать наизусть. Он и знал, видел, собрал факты, но… Не сочувствовал, потерял саму способность сопереживать.

— Смотри! Это те, кто пополнял армию Воронов. Они любезно рассказали нам свои истории, узнав о твоей поимке, – прогремел возглас Верховного Ворона. – Это все, к кому ты не пришел на помощь! Жертвы, а ныне – Вороны Отчаяния. Смотри!

И Митрию приходилось смотреть: его голову фиксировали черные линии. Картины сменялись, но оставались неизменно страшными.

Он видел мать, закрывающую собой дитя от когтистой лапы рогатой твари. И видел, как ее взгляд, полный отчаяния, темнел, превращаясь в решимость мстительного призрака, когда она сжимала в руках холодное тело ребенка.

Он видел солдата, умирающего в грязи окопа. И теперь ощущал, как последняя мысль несчастного о несправедливости мира вытягивала душу из тела, чтобы та нашла новый приют в легионе Воронов Отчаяния.