Книга Разрушитель, страница 58 – Мария Токарева

— В нем… высшие знания. Он видит будущее, не я… – прошептал Митрий.

— Самозванец, лжец. Похититель силы из иных миров. Высшие знания! А в тебе их нет и не было, – заметил Лорд Нираш, царапая скулы и щеки Митрия, хватая пленника за волосы, заставляя откинуть голову. – Ну! Посмотри на меня! Узнаешь своего старого друга?! Ты мог бы наделить силой тех, кто жил в Бенааме, чтобы перехватить Раата на подлете! Тогда бы не погибла моя сестра! А ты сделал Бенаам разменной монетой. Решил, что его уже не спасти. Но смотри – это край тьмы, но это процветающий и развивающийся край. Древний Змей стал человеком, императором, а кем стал ты? Подобием Змея?

— Эй, семаргл, а белые перья на клею держались? – кратко усмехнулся Раат, внимательно изучая крылья Митрия. Перья стремительно темнели и выпадали.

Черные линии обвивали со всех сторон, Раат же насмешливо поддевал эти лианы мрака, стягивая все плотнее вокруг беспомощно трепыхающегося пленника. Они оставляли непроходящие язвы на призрачном теле семаргла. Иллюзия… Весь мир и все его существование! Похоже, он и впрямь слишком дорожил своими иллюзиями.

— Как думаешь, что будет, если отрезать ему руку или ногу? Отрастет новая, как у аксолотля? Соткется из белых линий? – вдруг рассмеялся Раат Шаатир, плотоядно щелкая зубами. – А может, из черных?

— Давай проверим? – предложил Лорд Нираш, и Митрий содрогнулся, ощущая, как один из темных липких канатов крепко впился в его правую руку.

— Вот ученик его, Сумеречный Эльф, был совершенно неуязвим. Мне так нравилось пытать его! – трясясь от предвкушения, завизжал Нираш, бесстыдно расстегивая китель, скидывая его на пол. Тело его сменой «декораций» покрывали то чешуя, то перья. Похоже, от возбуждения асур едва оставался в образе человека.

— О, заходи, присоединяйся, – раздался сладкий, как забродивший нектар, голос Раата Шаатира. Его тень на стене изогнулась в неестественном приветственном жесте.

На вершине выщербленной лестницы у входа в темницы, словно сотканный из самого мрака, возник Верховный Ворон Алистер. Его алые глаза впились в привязанную фигуру, не замечая ни Раата, ни Нираша. Казалось, от него исходила аура первозданной тьмы, не замутненной человеческим разумом и веками дворцовых интриг. Каждый его шаг отзывался гулким эхом. Верховный Ворон медленно спускался в подземелье, на дно этой бездны. Он сам был бездной. Немой выживший упрек экспериментам Митрия.

— Этой рукой ты отнимал память у своих Стражей? Вкалывал «Нектар забвения»? – прозвучал голос Алистера. Не вопрос, а обвинение, выплюнутое с такой ненавистью, что даже черные линии на стенах замерли, будто прислушиваясь

— Этой… но не… – попытался ответить Митрий, но его голос превратился в жалобный стон, в лепет поверженного титана, когда черная линия сдавила его предплечье по воле Алистера. – Твари! Твари!

Хруст ломающейся кости прозвучал приглушенно, словно кто-то наступил на сухую ветвь. В подземелье повис дух паленого мяса и жженого пера – запах уничтоженной магии, запах поверженного семаргла.

С губ Митрия сорвался не крик, а вопль, в котором смешались физическая агония и крушение всей его тысячелетней сущности. Он был верховным семарглом, кто-то называл его полубогом, в иных мирах ему поклонялись, он был творцом Стражей и защитником Вселенной, как он себя величал, – а теперь его тело ломали, как ветхую игрушку.