Книга Песнь Таргитая. Гойда, страница 70 – Юрий Молчан

Взгляд зверобога обратился на Кирилогу.

— Ты же...волхв, верно? Воздень длани к небу и произнеси мое имя...Моим именем сможешь обрушивать на врагов объятые огнем камни…

Кирилога стоял как вкопанный, все еще смутно осознавая услышанное, пока Иохла не толкнул его локтем в бок.

— Руки вверх, волхвище! Али оглох??

Кирилога выронил посох, вскинул обе ладони к потолку. Подняв глаза в темноту над головой. В голове шумит, но он все же произнес, стараясь говорить четко, уверенно и громко:

— Во имя Гарана!!

— Гойда!!! - на всякий случай торопливо крикнул Иохла. - Во имя Гарана и Великой Артании!!

Над головами где-то далеко раздался приглушенный грохот. Стены пещеры качнулись, со скрытого в темноте потолка посыпалась каменная крошка. Грохот стих. Иохла заулыбался от уха до уха, довольный.

— Это мы пока что в пещере, - сказал Кирилоге негромко. - А как вернемся в Арсу, то сможем лично увидеть, как это все...Эх! - он азартно потер ладони друг от друга. - Веселье, веселье!! Ну теперь-то куявам точно поджарим задницы!! Держитесь, твари!! Тех, кто выживет, будем гнать на виселицу, и они будут обсераться по дороге от страха!! Ха-ха-ха!!

— Имей ввиду, волхв, - произнес Гаран глухо. - Не смей поминать мое имя всуе слишком часто за день! Иначе огненные камни повалятся и на ваши головы!!

Кирилога торопливо закивал, вновь чувствуя, как пробирает животный страх. Он подобрал с пола свой посох. Сразу почувствовал облегчение от знакомого ощущения гладкой деревянной поверхности в ладонях.

— За эти два огненных камня… - проговорил бог из темноты. - Еще крови… Немедля! Я — голоден!!

Иохла резко метнулся назад, на ходу выхватывая из-за пояса кинжал. Подскочив к перепуганным младшим волхвам и застав врасплох, быстро и умело полоснул по горлу одного, а потом и другого. Пещера заполнилась криками боли и ужаса, из ран фонтаном ударила кровь.

Тцарский шут быстро толкнул одного волхва за другим на торчащие из пола ритуальные камни. Громко зашипело, словно кровь выливалась на раскаленную сковороду. От камней повалили струи пара. Гаран издал громкий гортанно-утробный звук, в котором ясно звучало удовлетворение насытившего голод зверя.

Имир проснулся в холодном поту. Ложе, на котором спал, резко ушло из-под него. Разверзлась пустота, по спине ударил жесткий пол. Тцар распахнул глаза. Сердце бешено колотится от пережитого во сне. Приснилось, что предсказание Яги сбылось — по всей Куявии и стольному граду лупят падающие по ночам с неба объятые огнем валуны. Врезаются в дома, башни, дворцы. Люди сгорают заживо, многие погребены под обломками стен и рухнувшись потолков. Старики, женщины, дети. Артане злобно радуются и веселятся.

Имир четко понимал во сне — это дело рук проклятых артан. Они пробудили древнее черное волшебство, которое теперь и помогает им воевать против Куявии. Во сне также мелькали лица давно умершей матери, Ибрагины, все еще живого отца, Колвира, и его возлюбленной Елены. Казалось, им грозит смертельная опасность. Хотя какая опасность может грозить призраку матери… Другое дело — хворый отец и Елена, которая понесла ребенка и теперь всем сердцем ждет возвращения Имира в Куябу!

Тцар огляделся. Просторную комнату заливает яркий свет вечернего солнца, бьет в глаза. Широкое сводчатое окно распахнуто настежь, внутрь врывается свежий теплый ветерок, колышет тяжелые занавески. Комната богато украшена — на стенах ковры да гобелены, в каждом углу статуи юношей и девушек, у ног каждой — расписная фарфоровая ваза с цветами. Над ложем, с которого упал Имир, четыре резные подпорки красного дерева удерживают роскошный золотисто-зеленый балдахин.