Книга Спрячь мои тайны в саду. Они жили во лжи, цветы стали громче слов, страница 65 – Сара Блейдс

Я сорвала простыни с постели и принялась застирывать их в ванной, пока пятна не стали бледно-розовыми. Потом я вымылась. Ноги стали безумно чувствительными, невыносимая боль пронзала их даже от мыльной пены. Куда ушел Джеймс? Как он мог оставить меня одну после прошлой ночи? Это же наше первое супружеское утро! Он должен был быть здесь, обнимать меня и твердить о своей любви.

Одеваясь, я с трудом сдерживала слезы. Потом отправилась на кухню, надеясь, что еда избавит меня от урчания в животе. Но еды не было совсем. Я не нашла ни коробки крекеров, ни чая.

Здесь и не могло ничего быть. Джеймс – не тот мужчина, который будет сам себе готовить. На первом же свидании он заявил, что не собирается терпеть ограничения по карточкам, если может позволить себе ужинать в лучших ресторанах.

Кто-то постучал в дверь, прервав мои размышления. Я не успела открыть, как стук повторился, на этот раз более настойчивый. Я осторожно открыла дверь – и увидела Кэтрин.

— А, ты дома! Я начала беспокоиться, что ты забыла о нашем сегодняшнем свидании!

На Кэтрин был ярко-красный костюм, великолепно оттенявший ее темные кудри и светлую кожу.

От ее высокого голоса в висках заломило. Я поморщилась, пытаясь вспомнить, что и кому я обещала, и ругая себя за это.

Кэтрин вздохнула:

— Джеймс строго-настрого приказал мне вывести тебя за покупками. И отказа я не приму.

— Но у меня нет денег!

— Дорогая, о деньгах можешь не волноваться. Джеймс все устроил. Мы начнем с «Хэрродса», потом отправимся в «Селфриджз». А потом пройдемся по небольшим бутикам.

Я вздохнула с облегчением. Как глупо было не доверять Джеймсу. Он вовсе не бросил меня в первый мой день в Лондоне. Он подумал обо всем, как и обещал.

— А можем мы начать с ланча?

— Конечно!

Кэтрин подхватила меня под руку и потащила к дверям.

* * *

Несмотря на все мои переживания, ланч с Кэтрин оказался именно тем, что мне было нужно. Мы отправились в «Ритц», где на открытой террасе подавали восхитительные пирожные и фрукты. Впрочем, мой измученный желудок не желал ничего, кроме простого тоста. Кэтрин весело болтала, не обращая внимания на мое молчание, но я не возражала. Мне было интересно ее слушать, да и есть она мне не мешала. Если ей и не нравился мой американский акцент и несветское поведение, она этого никак не показывала. Мне казалось, она была рада, что есть с кем поговорить.

Кэтрин была лет на десять старше меня и, как и Джеймс, выросла в богатой семье. В юности она была балериной в известной труппе и даже выезжала на континент на гастроли.

— Но это было так утомительно! Однажды нас разместили в крохотной гостинице, где пришлось ночевать вчетвером в одной комнате с единственной кроватью! В тот же день я уволилась и стала моделью. Это было гораздо легче! А ты? Ты всегда была художницей?

Я отложила вилку. После такого длинного монолога Кэтрин я как-то не готова была говорить.

— Я всегда хотела стать художницей.

Мне не хотелось объяснять, что мне всего восемнадцать и до этого самого момента вся моя жизнь сводилась к занятиям с непослушными детьми.

— Не удивляйся, если Лесли попросит тебя позировать ему. У тебя восхитительное сложение.

— Он тоже художник?

— Все друзья Джеймса – художники. Они тянутся к нему как мухи на мед, хотя сам он напрочь лишен таланта.