Книга Спрячь мои тайны в саду. Они жили во лжи, цветы стали громче слов, страница 64 – Сара Блейдс

Алкоголь придал мне смелости.

— Почти так же, как быть твоей женой.

— Юная любовь так сладка, – сказал Лесли, делая глоток вина. – У меня аж зубы заломило.

— Ревность тебе не к лицу, – игриво усмехнулась Кэтрин.

Лесли тяжело вздохнул:

— Хорошо-хорошо… Желаю вам всех радостей мира! Так лучше?

— Ты всегда был сентиментален, – рассмеялся Джеймс.

— А как вы познакомились? – спросила Кэтрин.

— Джеймс был другом моего сводного кузена Майкла, – ответила я, запнувшись на его имени. Думать о нем в прошедшем времени все еще было больно.

— Мир праху его, – мрачно произнес Джеймс.

Сама не знаю, почему я взглянула на Роджера. Он посмотрел на меня пустым взглядом, словно не испытывал никаких чувств. Но легкий тик говорил об обратном.

— Вы тоже его знали? – вырвалось у меня.

— Мы вместе учились, – ответил Джеймс.

— Давным-давно, – буркнул Роджер и опрокинул стопку.

Неужели он действительно так бессердечен, что в такой момент ничего не чувствует? Но потом я решила, что все горюют по-разному.

— Почему мы говорим о таких печальных вещах, если должны праздновать? – Кэтрин надула красные губы и посмотрела на сцену. – Я хочу танцевать.

Словно по сигналу, музыканты взялись за инструменты.

Я повернулась к Джеймсу, но быстро поняла свою ошибку. С раненой ногой он не мог танцевать. Он и ходил-то с трудом, что уж говорить о фокстроте.

— Танцуй, – улыбнулся он. – Я посижу здесь.

Кэтрин схватила меня за руку и потянула на танцпол как раз в тот момент, когда музыканты заиграли новую песню. Мы были не единственными женщинами, танцующими друг с другом. Соотношение мужчин и женщин в клубе, как и везде в стране, резко изменилось. Несколько мужчин в военной форме стояли у бара, несколько других отрывались на танцполе.

Позже к нам присоединился Лесли – румба ему очень удалась. Кэтрин с легкостью подхватывала шаги. Я была уверена, что рядом с ней кажусь неуклюжей слонихой, но мне не было до этого дела. Чем больше я пила, тем быстрее слабели мои тревоги. Становилось легко. Я танцевала до самого утра, прерываясь, только чтобы наполнить бокал и поболтать с мужем, пока отдыхают ноги.

Если Джеймсу это и не нравилось, он никак не показывал. Каждый раз, когда я глядела в его сторону, он общался с кем-то новым. Казалось, весь клуб только и ждет возможности пообщаться с ним. И ему это нравилось. Это и было важно.

* * *

Наутро я проснулась одна. Меня как раз и разбудило отсутствие чужого сердцебиения рядом. Я так привыкла к сопению Маргарет, что было странно слышать только собственное сердце. Но изменилось не только это. За окном шумели машины, разговаривали люди. Хлопковые простыни и тонкая подушка пахли мужским одеколоном.

В голове промелькнули обрывочные воспоминания о прошлой ночи, словно отдельные фрагменты головоломки, которые никак не удавалось сложить правильно. Но потом я, ахнув, все вспомнила. Мы страстно целовались. Безрассудно. Я позволила Джеймсу раздеть меня и уложить на постель. Он лежал на мне, и между нами не было ничего – только наша кожа. Я села, щурясь от яркого света. И вдруг почувствовала боль между бедер.

В панике я позвала Джеймса, но никто не ответил. Я с трудом откинула одеяло, поднялась – и меня охватил ужас. Кровь капала с бедер, оставляя темные пятна на простынях.