Книга Измена Верховного дракона. Хозяйка лавки магических зверей, страница 25 – Виолетта Вейл

Снежка не стала прятаться. Это пугало сильнее, чем если бы она забилась под стол. Лисица сидела на полотенце, мелко дрожала и смотрела перед собой, словно любое движение требовало слишком много сил.

Я попросила хозяйку отойти на шаг.

— Она без меня волнуется, — возразила женщина.

— Вы останетесь в комнате. Только дайте ей место.

Посетительница представилась госпожой Сард. Сняла перчатки, потом снова надела: не знала, куда деть руки. Я предложила ей стул, а Тильду отправила к Томасу с точным описанием того, что мы видели. До его прихода не нужно было ни расчесывать лисицу, ни мыть ее, ни давать средство, которое случайно найдется на полке.

— Она всегда такая чистая, — сказала госпожа Сард. — Я за ней слежу. Это не от грязи.

— Я не думаю, что вы за ней не следите.

Женщина посмотрела на меня с неожиданной благодарностью. Я поняла, что она ждала обвинения с той самой минуты, как вошла.

Мы поставили воду в широкой миске. Снежка понюхала край, но пить не стала. Я записала время, спросила про корм, сон, последние поездки. Все было обыкновенным, пока речь не зашла об уходе.

— Вчера мы были в «Белом пере». Нас там знают. Обычно после них она прекрасна, просто прекрасна. Только дома почему-то не дает себя трогать.

Я удержала перо над страницей.

— Как часто вы туда ходите?

— Каждую неделю. Купила сразу несколько посещений. Так удобнее и немного дешевле.

В памяти всплыло расстегнутое платье Селесты. Я опустила взгляд на лисицу. Она была здесь, передо мной, живая и испуганная. Мои воспоминания ей не помогали.

— Что именно делают в салоне?

— Чистят, приглаживают. Мне объяснили, что так меньше… — Женщина поискала слово. — Меньше беспорядочных проявлений. У Снежки иногда шерсть исчезает на фоне стены. Я знаю, что она просто маскируется, но чужие пугаются.

— Это естественно для сумеречных лисиц.

— Мне сказали, естественно не значит удобно в доме.

Я записала ее слова, не комментируя.

Томас пришел быстро, но я успела почувствовать, как трудно ждать рядом с животным, которому плохо. Руки сами искали дело. Я трижды поправила край полотенца и каждый раз заставляла себя остановиться.

Целитель выслушал хозяйку, прочел мои записи, спросил разрешения на осмотр. Сначала посмотрел дыхание и глаза, затем осторожно проверил кожу у основания ушей, там, где шерсть была тоньше. Госпожа Сард отворачивалась при каждом вздрагивании лисицы.

— Я подержу ее, — предложила она.

— Пока не нужно, — ответил Томас.

Он попросил меня придержать миску и заговорить со Снежкой. Я говорила самую обычную ерунду: что у нас тихо, что никто не собирается стричь ей хвост и что хозяйка рядом. Не потому, что лисица понимала обещания, а потому, что мне самой требовалось оставаться спокойной.

Томас подвел под шерсть узкую пластину. На ее краю появилась неровная полоска света.

— Теперь ты, — сказал он мне. — Легко, не нажимай.

Я коснулась участка на боку двумя пальцами. Обычно собственная магия животного ощущалась как едва заметное тепло. Здесь под кожей словно толкались короткие горячие волны. Они не находили выхода.

Я убрала руку.

— Очень неравномерно. Сильнее вдоль спины, слабее у лап.

Томас записал мои наблюдения отдельно от своих.

— Что это значит? — спросила госпожа Сард.